На самом деле я боюсь совершить ошибку... Боюсь, что потом пожалею о совершенных поступках.
Он игнорирует просьбу. Обхватывает мою голову руками и заглядывает в глаза. Затем... Прижимается ртом к моему, оставляет короткий поцелуй. Невинный такой...
— Я люблю тебя, Мышка, — хрипло, прямо в губы. — Люблю больше жизни. Не хочу жить без тебя...
Я будто дар речи теряю. Эмоции смешались в кучу, превратились в коктейль.
— Выходи, — снова прошу я.
Рома кивает. Разворачивается и покидает спальню. Закрываю дверь, прижимаюсь к прохладной стене спиной. Внутри все горит огнем. То ли от обиды и боли, то ли... От желания.
Натягиваю на себя свободные джинсы и кофточку. Нахожу Рому в кухне. Он сидит на стуле, упершись локтями в колени и обхватив голову руками.
Он поднимает взгляд и снова кивает.
— Ты не сказала мне, что случилось с мамой? Она уже вторые сутки странная, — задает ожидаемый вопрос уже в машине. — Ален, что-то серьезное? С ее здоровьем все в порядке?
— Да, — прикрываю глаза. Дико хочу спать, но сейчас это вряд ли получится. Квартира Ромы не так уж далеко от моей. — Ром, с ее здоровьем все хорошо. Насчет этого волноваться, я так думаю, не стоит. Но в то же время... Да, что-то серьезное. И твоя мама тебе сегодня все расскажет. Потерпи еще немного, окей? Это не я тебе должна докладывать. Извини.
Он поджимает губы, не отвечает на мои слова. В абсолютной тишине доезжаем до нужного дома. Так же тихо поднимаемся в лифте. Рома нажимает на звонок.
— Я заждалась, — говорит свекровь, за считанные секунды открыв дверь.
— Мам, ты как? — Рома целует мать в щеку.
— Все хорошо, сынок. Только... — переминается с ноги на ноги. — Ты можешь в магазин спуститься? Я тут небольшой список... — виновато заглядывает в глаза сына, протягивая небольшую бумажку.
Рома уходит. Я снимаю верхнюю одежду и обувь, иду за тетей Мариной. Она садится на диван в гостиной, тяжело вздыхает. Растерянная, измученная.
— Я уверена, Сережа сегодня приедет, — устало потирает лицо ладонью.
— И что? Почему вы так боитесь, Марина Эдуардовна? Вы ему ничего плохого не сделали. Наоборот. Если бы не вы, Сережа тоже оказался бы на какой-нибудь помойке, как я много лет назад. Он должен быть благодарен...
— У него сложный характер. Он будет винить всех. В первую очередь меня. За то, что не сказала ему правду вовремя. А ведь могла! Он взрослый мужчина. Должен был знать.
— И что бы он сделал, узнав все вовремя? — опускаюсь на корточки напротив женщины и беру ее за руки. — Прекратите себя винить. Я бы на его месте... — договорить не успеваю, потому что мою речь обрывает дверной звонок. — Рома?!
— Нет, — усмехается бывшая свекровь.
Я отстраняюсь, а она идет открывать дверь. Уже через минуту слышу голос Сережи:
— О-о... Неплохо вы тут устроились, мам...
