На неприятные мысли наводит также то обстоятельство, что господин Литвиненко, пользуясь своей известностью и авторитетом как врач, ввел следствие в заблуждение относительно причины смерти Платона Петровича. Он не был отравлен, он умер от сердечного приступа. Эксгумация трупа установила этот факт.

– Вы тревожили прах отца? – в ужасе закричала Варвара.

– Увы, сударыня, мы вынуждены были прибегнуть к этой малоприятной процедуре. Именно в процессе этого дела и произошло… Не знаю, как и сказать… Произошло вселение души вашего покойного батюшки в мое сознание.

– Не верьте этой галиматье, Варвара Платоновна! – прокричал Литвиненко.

Но Варя задумалась и замолчала. В комнате повисла тишина. Марго и Гривин вообще за все время не проронили ни слова, они сидели рядышком на диване, и лица их выражали непроходящее страдание.

Наконец молчание нарушил Сердюков:

– Я понимаю ваши сомнения и неверие, Варвара Платоновна! Если бы я волей злого случая не стал почти главным действующим лицом этих магических опытов, их прямой жертвой, я и сам бы не поверил в подобные рассказы! Но если смотреть на проблему по-деловому, то вы ничем не рискуете, если бумаги будут составлены соответствующим образом.

Грубо говоря, если вы после магического сеанса встанете и пойдете своими Ногами, и этот результат сохранится и в последующие дни, а также доктора подтвердят ваше чудесное исцеление, договор вступает в силу. Если ничего не получится, бумаги подписаны не будут и все останется по-прежнему.

Варвара напряженно смотрела в лицо Литвиненко. Впервые ей показалось, что доктор почти не владеет собой, он боится, что она согласится!

Он не хочет ее выздоровления! Эта мысль как молния поразила ее сознание.

Литвиненко не нужна здоровая Варвара, способная действовать самостоятельно. Он страшится потерять власть над ней, он и впрямь нацелился на ее наследство!

Сердюков тоже внимательно наблюдал за мучительным выбором Гривиной. Сведения о причастности Литвиненко к тайной революционной террористической организации он приберег напоследок, как самый убийственный аргумент. Но ему не хотелось обнародовать эту информацию, подставлять своего агента Венеру.

Сердюков рассчитывал, что для убеждения Варвары Платоновны и этого хватит. А опасные связи доктора следователь хотел приберечь на потом, когда из них можно будет извлечь больше пользы, нежели в этой ситуации. Например, шантажировать Литвиненко и заставить его сотрудничать с Охранным отделением.

– Пожалуй, я согласна, – медленно произнесла Варвара Платоновна.

– Какую глупость вы совершаете! – Литвиненко снова вскочил с кресла.