Однако повезло покойничку – на старости лет получить такой огненный цветок!"

– Маргарита Павловна, прошу садиться, – деревянным голосом предложил следователь.

Она кивнула и молча села, аккуратно расправив складки платья, словно была не в Доме предварительного заключения, а на званом балу.

– Мы не виделись два дня, сударыня, у вас было время поразмыслить о произошедших с вами событиях.

– Это для вас два дня, а для меня вечность! – с некоторым нажимом произнесла вдова. Голос у нее был под стать внешности, низкий и мягкий.

– Я понимаю, сударыня, тюрьма не очень удобное место для молодой, изысканной женщины.

Я также понимаю и вашу тревогу о младенце, оставленном на попечении родни. Но все, что вы рассказали мне до этого, не вносит ясности в дело, да и кое-что прибавилось! – Сердюков, чтобы придать себе больше уверенности, широкими шагами ходил по кабинету.

– Что же прибавилось? – спросила вдова, но в голосе ее следователь не услышал желанного испуга, который так часто помогал ему в подобных ситуациях.

Остановившись напротив, он внимательно посмотрел в лицо женщины, пытаясь прочесть там следы душевной борьбы или раскаяния.

Но лицо было спокойно, хотя прекрасные зеленые глаза все еще хранили следы недавних слез. Маргарита Павловна выдержала его испытующий взгляд и, слегка усмехнувшись, произнесла:

– Вы по-прежнему держите меня за злодейку, отправившую на тот свет своего супруга?

– Я был бы рад иметь факты, опровергающие данные прискорбные для вас утверждения.

Но обстоятельства таковы, что я должен рассматривать все версии происшедшего. Однако нынче я хотел говорить с вами о другом – о вашей падчерице Варваре Платоновне.

Не расскажите ли вы мне о том времени, когда вы и Варя не были родственниками, как тогда складывались ваши с ней отношения?

Константин Митрофанович подошел к стулу и наконец сел.

Прозорова помолчала немного и, пожав плечами, произнесла:

– Но ведь вы и без того знаете, что я выросла в доме у Прозоровых, что Варя мне с детства как сестра!

– Прошу вас, чуть подробнее, любая деталь важна сейчас!

– Для вас, дорогая моя, для вас, прежде всего!

Маргарита Павловна вяло кивнула и с неохотой продолжила:

– Вероятно вам известно, что я с десяти лет тесно связана с Прозоровыми.

Мой отец, Нелидов Павел Гаврилович, и Платон Петрович Прозоров были дружны с юности. Они оба хотели перевернуть мир, послужить Отечеству, словом, были окрылены великими мечтаниями. Отец мой был во многих начинаниях талантлив, но как часто бывает с подобного рода людьми, он совершенно не мог определить себе достойное место в жизни и метался из стороны в сторону. Платон Петрович высоко ценил друга, пытался помогать, но отец был горд и не терпел подачек.