Время обеда в разных фирмах различалось, чтобы избегать столпотворений, поэтому с полудня — одиннадцати часов — до трех часов дня кто-то спешил в ближайшую забегаловку покушать. Коллингейму пришлось поработать локтями, чтобы пробиться к нужному зданию. Редакция новостей крупнейшего на планете канала галовещания 'Атован-Первый' располагалась на десятом этаже типовой для района двадцатипятиэтажки, какие были втиснуты рядом друг с другом как в патроны в обойме.
От центрального холла этажа, где располагались лифт и выход на лестницу, расходились лабиринты коридоров. Модное нынче ретро — световые указатели на полу — помогли без проблем найти приемную директора. Помещение было просторным, отделанным под дерево и кожу. Стены украшала 'офисная зелень' — растения, выведенные для искусственного освещения. Всё выглядело, будто в какой-нибудь мыльной опере из жизни благополучного Ядра. Бледная секретарша забитого вида терялась на фоне этого великолепия. Но стоило Алексу сделать шаг в сторону двери директора, она тут же обнаружилась. Судя по тому решительному виду, с которым она встала своей тощей грудью на защиту кабинета начальницы, та пугала ее значительно сильнее, чем детектив отдела убийств.
— У миз Монтенегро совещание, — объяснила девушка своё поведение.
— А у нас убийство, — сообщил ей Алекс, демонстрируя значок.
— Хотите, чтобы было еще три? — вежливо поинтересовалась секретарша, явно намекая на него, себя и китиарку, высунувшую нос из-за плеча Коллингейма. Груди нет, а зубки в наличии, отметил детектив.
— Не в настроении? — тихо спросила миз Роул.
— Не то слово. Мне кажется, если бы Хельга ожила, она бы ее сейчас по второму разу бы убила за доставленные неудобства, — шепотом поделилась секретарша.
— Тогда мы подождем, — согласился детектив, присаживаясь на диванчик.
Из коридора в приемную заглянула волосато-бородатая голова всклоченного вида. Секретарша перекрестила предплечья, лишая мужчину надежды. Голова понурилась и исчезла в глубинах редакции.
— Мисс Стоунбридж любили? — спросил Коллингейм. Ожидание — не повод прерывать следственно-розыскную работу.
— Женщины ей завидовали, мужчины вожделели, но поскольку им ничего не обламывалось, считали ее заносчивой сучкой. Так что любовь была всенародной, — ответила секретарша.
— Может, кто-то претендовал на ее эфирное время?
— Детектив, — скривилась девица, — людям творческих профессий свойственно переоценивать себя, однако манией величия у нас никто не страдает. Вклад Вечерней Феи и ее обозрения в рейтинге канала осознавали все, и если бы у нас был кто-то, кто мог хоть как-то близко ей соответствовать, Монтенегро не носилась бы сейчас по кабинету, выдирая волосы, — сообщила она, а потом добавила: — У всех, до кого дотянется.
