— 'Жизнь и здоровье детей — высшая ценность', говорится в Хартии Новой Власти, — процитировала Роул, глядя в глаза Бруксу взглядом 'Где вы ее взяли?'
Сенатор вышел из оцепенения, в котором пребывал, и на его лице мелькнуло: 'И впрямь, где?' Правда, скорее в контексте: 'Где это я?' Улыбка ассистентки стала как приклеенная.
— В ней забыли упомянуть, что речь идет только о китиарских детишках, — тоном 'ну мы-то, подруга, знаем, о чем речь' продолжила миз Хилл.
— Я понимаю, что отказ в гражданстве Китиары стал для вас ударом, — тоном 'помним, скорбим' продолжила Тайни. — Если бы не это, вы бы непременно убедились, насколько наше общество открыто и миролюбиво.
Патовая фраза. Противоречивая. Словно взывающая к спору. Но сказанное в первой части лишало Хилл легитимной возможности спорить. Не говоря о том, что после этой фразы успешная женщина в глазах слушателей превращалась в жалкую лузершу.
— Ты претендовала на гражданство Китиары? — Этот факт биографии ассистентки сенатору был явно неизвестен. — А почему тебе отказали в гражданстве?
— Самой частой причиной отказа для полукровок является недостаток интеллекта, — поделилась статистикой Роул. А казалась такой милой, беззащитной девушкой!
— Вот с интеллектом у меня всё в порядке, — с улыбкой 'Я тебе придушу, сука' сообщила Сьюзен. — Мне не хватило любви и преданности вашему обществу.
— Но если вы так не любите Китиару, зачем же хотели получить наше гражданство? — с видом 'мне этого не понять', полюбопытствовала Тайни.
В этот момент Алексу показалось, что кто-то в двух шагах открыл дверь на улицу, таким холодом его обдало со спины. Стая мурашек рванула от шеи к копчику, вздымая на своем пути волоски на коже. Детектив обернулся. Возле стены, рядом с шикарной блондинкой стоял красавчик-брюнет лет тридцати пяти. Его кожа была смуглой, но неестественно свежей и гладкой, какой не бывает у местных жителей. Голубые глаза были недобро прищурены. Китиарец. Коллингейм мог это сказать даже без генетической экспертизы. Незнакомец не отрываясь смотрел на Тайни. Та, наконец, почувствовала взгляд, повернулась, с привычной невозмутимостью кивнула и вернула свое полное и безоговорочное внимание сенатору. Недоброты во взгляде китиарца прибавилось. Складывалось такое впечатление, что Роул не решала проблемы с потомками китиарцев, проживающих вдали от генетической родины, а создавала их.
Коллингейм отвлекся от нового действующего лица, возвращаясь к разговору. Что бы детектив ни пропустил, ситуация достигла апогея:
— Сьюзен, на сегодня я больше не нуждаюсь в твоих услугах, — сообщил подозреваемой Брукс. М-да, а не перегнула ли Тайни палку? Всё-таки лучшее — враг хорошего. — Детектив, вы тоже можете быть свободны, — уведомил он Алекса.
