Кто-то из них? Обычно если первый скандалит, то второй сразу же присоединяется…

Стоп! Где я вообще?

Наощупь нахожу прикроватную лампу – и включаю. Тусклый свет озаряет ненавистную мне спальню. Обреченно хнычу: я все еще в особняке Левицких. Лучше бы и это оказалось страшным сном.

Плач за стеной становится громче и жалобнее. Сердце заходится в дикой пляске.

Откидываю одеяло и мчусь на звук прямо в пижаме. Наспех дергаю защелку, кажется, ломая и без того хлипкий механизм, распахиваю дверь. И иду в комнату Яна.

Толкаю плечом деревянное полотно, заглядываю внутрь.

- Ян? – шепчу во тьму. – У тебя Дан плачет, - переступаю порог. – Ян?

Ответа нет. И самого Яна не вижу. Его постель, кажется, пуста.

Чувствую себя неловко. Пришла полуголая посреди ночи. В спальню к брату. Надеюсь, никто меня тут не поймает из «родственников»…

Но все сомнения и опасения отходят на дальний план, когда Даниэль в очередной раз всхлипывает и попискивает, как маленький мышонок.

С трудом различаю в сумраке его кроватку – и машинально приближаюсь. Нащупываю ночник, щелкаю кнопку – и разноцветные огоньки рассеиваются вокруг.

- Тише, малыш, все хорошо, - опускаюсь на пол возле детской постели.

Даниэль смотрит на меня внимательно, но плечики его все еще содрогаются от рыданий.

- Мой бедный малыш, - касаюсь его головы. – Приснилось что-то плохое? – провожу пальцами по волосам. – Это все ненастоящее, - трогаю пухленькую щечку. – Я тоже вижу плохие сны. Знаешь, что нужно сделать, чтобы прогнать кошмар? Перевернуться на другой бок.

Понимаю, что это глупость. И лично мне ничего не помогает избавиться от призраков прошлого. Но у малыша должна быть хоть какая-то надежда.

Поэтому я обхожу кроватку с другой стороны, пока Дан внимательно наблюдает за мной.

- Поворачивайся сюда, - показываю ему, и он слушается. – Вот так, умничка.

Протягиваю мальчику руку, и он хватает меня за указательный палец. Сжимает сильно, будто боится, что оставлю его.

- Все хорошо, Дан, засыпай, - уговариваю его и радуюсь, что в тусклом свете не видно стекающих по моим щекам слез. – Ты не один, малыш.

Я сижу на полу, облокотившись о край кроватки, и говорю что-то. Болтаю ни о чем, лишь бы ребенок чувствовал мое присутствие. Постепенно дыхание Дана выравнивается, становится тише. И он засыпает, все еще крепко сжимая ручкой мой палец.

Свободной ладонью веду по его макушке, поглаживаю. Тянусь к пледу, чтобы накрыть малыша, но замираю. Ведь в этот момент дверь распахивается.

Ян с порога замечает меня. И я чувствую его гнев.

- Ты… - цедит он, но я шикаю на него, чтобы Дана не разбудил.

Аккуратно высвобождаю палец и вкладываю в ручку ребенку игрушку. Моя бы воля, я бы так и сидела рядом всю ночь, оберегая его сон. Но злой старший брат не позволит мне остаться ни на секунду.