Я не знаю, каким капиталом вы располагаете, но…

— Вполне достаточным.

— Если вы мечтаете о придворном бале для своей сестры, то вам лучше поберечь деньги: это вложение средств может не принести вам дивидендов.

— Я знаю и не мечтаю о нем.

— Тогда о чем же?

Она сжала руки на коленях и проговорила затаив дыхание:

— Бал у Алмакс!

— Вы хотите луну с неба, мисс Мерривилл. Даже моя рекомендация не поможет вам переступить этот священный порог! Если среди ваших знакомых нет какой-нибудь почтенной дамы, вхожей туда и пожелавшей оказать вам покровительство…

— Нет. Иначе я не стала бы искать у вас помощи. Но я не сдамся! Я все равно добьюсь своего — вот увидите!

Он учтиво поднялся со словами:

— Надеюсь. Если вы позволите вам дать совет, мне кажется, что больше шансов на успех у вас было бы на одном из курортов. В Бате или Танбридж-Уэллс, где вы могли бы посещать балы и, несомненно, встретить вполне приличное общество.

Она тоже поднялась, но не успела ответить, так как на лестнице послышались торопливые шаги. В то же мгновение в комнату влетел крепкий подросток с криком:

— Фредерика, это все вздор! Мы искали везде и всех спрашивали, но никто ничего об этом не знает!

Глава 4

Мисс Мерривилл, которую нисколько не возмутило вторжение молодого джентльмена, успевшего с тех пор, как она видела его три часа назад, измять и испачкать воротничок и извозить брюки, ответила ему с сочувствием:

— Как тебе не повезло! Но это не может быть вздором, Феликс! Ведь тебе рассказал об этом мистер Рэшбери, а он не стал бы обманывать!

Феликс заметил маркиза, но несомненно выложил бы сестре свою утреннюю одиссею, если бы не был удержан другим мальчиком, постарше его, который, войдя в комнату, строго приказал ему вести себя прилично. Вслед за ним появилась большая косматая собака неопределенного происхождения, и пока он извинялся перед Фредерикой за то, что они вошли, когда у нее гость, это животное с величайшей радостью бросилось приветствовать маркиза. Характер у него был дружелюбный, о чем говорил весело помахивающий пушистый хвост и очевидное намерение запрыгнуть гостю на руки. Но Алверсток, хорошо знакомый с повадками собак, спас свое лицо от дружеского облизывания и свою модную накидку от грязных следов, схватив его за передние лапы так, чтобы тот не мог шевельнуться."

"— Да, ты отличная собака! — сказал он. — Я очень признателен тебе, но я не хочу, чтобы мне облизывали лицо!

— Лежать, Лафра! — скомандовал Джессеми Мерривилл как можно строже. Он добавил, держась уверенно, так же как его сестра: — Простите, сэр, я не впустил бы его, если бы знал, что у сестры гость.

— Ничего страшного, я люблю собак, — ответил лорд, почесывая Лафре как раз то место на спине, до которого благодарная собака не могла достать сама.