Я даже не сразу соображаю, что именно так насторожило меня в пролетевшем мимо автомобиле, пока не понимаю, что марка и цвет у него один в один как у Яна.

– Куда? – Маша снова тянется к окну.

– Что «куда»?

– Куда эта барби не вписалась? – подруга смотрит на меня внимательно и хмурит лоб, указательным пальцем сдвигая вверх шапку. – Але, Янка, ты чего такая?

– Маш, я второй день не могу отделаться от мысли, что Шахов где-то поблизости, – чеканю, заливаясь краской. Я и без сочувственного взгляда Зайцевой, понимаю, что брежу.

– Глупости! – отмахивается девчонка.

– Знаю! Просто этот парень в бирюзовой шапке, потом рояль, теперь тачка похожая…

В двух словах рассказываю подруге свои подозрения.

– Янка, – Маша кладёт голову мне на плечо и озябшими ладонями цепляется за рукав моей куртки. – Тебе показалось! Сама подумай: что ему здесь делать, а? Мы же у чёрта на куличках! Или Шахов решил на лыжах покататься? Так у него для этого есть Альпы, а не наши местные бугры, отдалённо напоминающие горы.

Зайцева говорит всё верно… И умом я это отлично понимаю, но, что делать с проснувшейся интуицией, не представляю.

– Хочешь, скажу что происходит? – она крепче прижимается ко мне и впервые кажется серьёзной. – Ты всё боишься его отпустить, перевернуть страницу и идти дальше. Цепляешься за любую надежду, но знаешь, что самое поганое во всём этом? С каждым днём становится только больнее! Когда мужчина любит – он не прячется! Всё остальное от лукавого…

Отворачиваюсь к окну и, закрыв глаза, пытаюсь унять жжение в горле.

– Талеева, не сердись! – просит Маша, дёргая меня за рукав. – Я просто не хочу, чтобы ты снова страдала. Не выискивай то, чего нет! И увидишь, жизнь заиграет красками!

– Я попытаюсь, – прикрываю глаза и остаток пути провожу в дрёме.

В поисках волшебной грязи нам приходится пройти не один километр по неочищенным тротуарам незнакомого города. Морозный воздух подгоняет шевелиться быстрее, а желание Зайцевой стать неотразимой заглушает чувство голода. Не знаю, как там с обёртываниями, но сам процесс поиска совершенно точно идёт нашим с Машкой фигурам на пользу. Замёрзшие, уставшие и изрядно оголодавшие, мы все же находим порцию серо-зелёной жижи и с чувством выполненного долга возвращаемся в отель.

– Хранить в тёплом, защищённом от солнечного света месте, – внимательно читает этикетку на упаковке Маша. Сметанообразная масса отвратительного цвета детской неожиданности, упакованная в плотный полиэтилен, противненько так хлюпает в руках подруги. И пока я морщу нос, Зайцева продолжает изучать этикетку.

– Яна, помяни моё слово! Через пару дней ты меня не узнаешь! Буду стройная, как тростинка!

– Ещё бы! – я всё-таки срываюсь и начинаю хохотать.