Адреналин подгоняет кровь, я дергаюсь, но у меня не получается отпихнуть Богданова даже на сантиметр. Напротив, после моей попытки освободиться Кирилл еще плотнее вжимается в меня. Его мышцы словно каменеют, а я… на миг я ощущаю себя абсолютно беспомощной!
Стена шершавая, я не хочу о нее поцарапаться, поэтому больше не пытаюсь дергаться. Просто жду, что будет дальше.
Его лицо приближается к моему, и я чувствую аромат его туалетной воды. Его много. Слишком много чужого запаха вокруг меня. Почему-то шокирует именно это, я отвыкла от близости других мужчин за пять лет «дружилок» с Леонидасом. Хочу отвернуться, но не решаюсь.
— Послушай меня, вертихвостка, — его голос у самого уха. — Ш-ш-ш, не брыкайся ты, иначе будет больно. Ты можешь просто слушать? — дождавшись моего кивка он, наконец, освобождает мою руку, я тут же упираю ее в стену. Он продолжает низким шепотом: — Это был первый и последний раз, когда ты обвинила меня в пристрастности и попыталась вертеть задницей в целях свести решение в свою пользу.
Его пах вплотную прижат к моим ягодицам. Я прерывисто и жадно дышу, от гипервентиляции кружится голова.
— Отпусти немедленно, — мы с ним оба переходим на «ты». В текущей ситуации не до изысканных манер. — Мой парень… он влиятельный. Я ему расскажу.
— А я, ты считаешь, нет? В тридцать лет судья в золотом составе, да еще и в самом вкусном в стране крае. Никогда не пытайся меня купить, соблазнить или напугать. Со мной это не работает. Если ты хочешь что-то предложить, будь готова к тому, что предложение будет принято, — он толкается в меня бедрами, плотнее прижимаясь пахом к моей заднице, и я округляю глаза.
К своему ужасу, я отчетливо ощущаю его эрекцию. Не могу пошевелиться. Мои губы дрожат. Я чувствую его учащенное дыхание у самого уха. Его поза, тон, стояк — все кричит о сильном вожделении к моему телу. Я все же добилась его реакции. Только не совсем той, на которую рассчитывала.
Он проводит своей щекой по моей, царапая вечерней щетиной.
— Я… больше не буду, — выдавливаю из себя.
— Пора определиться: ты юрист или шлюха?"
"Киваю ему много раз. Я готова сказать все что угодно, лишь бы он прекратил. Неужели он не понимает, как сильно пугает меня?
— Прогнись, — слышу тихий голос у самого уха.
— Я буду кричать.
— Ты слишком испугана. Прогнись в спине и все закончится, — повторяет он, накрыв мою ладонь своей.
Я киваю и исполняю команду.
— Хорошо, умничка, — одобрительно шепчет на ухо.
От его голоса и тона волоски на теле встают дыбом. Впервые за месяц общения я различаю что-то похожее на похвалу из его уст. Морально готовлюсь к тому, что он начнет лапать, гладить, трогать, задирать платье, как действовал Леонидас в туалете перед обручением, но он этого не делает. Лишь дышит чуть глубже, чем раньше.
