— Убили! Барыню убили! Глашка, паскуда, барыню убила!

«Чего?» — чуть не заорала я во всю глотку. Распахнула дверь. Сразу за ней начиналась лестница, так что я чуть не сверзилась и не закончила бесславно новую жизнь. Чудом удержавшись, сбежала по ступенькам. Вопли продолжались. Странно, что весь остальной огромный дом не подавал признаков жизни. Не только барыню, что ли, прикончили? Нет, снизу послышались шаги — грузные, тяжелые. И еще одни — побыстрее и полегче.

Я пролетела по анфиладе комнат — не дом, а дворец, честное слово — и наконец нашла источник воплей.

Да, убили — однозначно. Вряд ли кто-то способен всадить топор себе промеж глаз. В комнате повис металлический запах крови. Я сглотнула, мысленно порадовавшись, что первыми моими книжками были отцовские атласы судебной медицины. Бабушка, обнаружив меня разглядывающей картинки, едва не поседела второй раз. Отец смеялся.

Я оборвала поток неуместных воспоминаний. На всякий случай проверила пульс на шее — и не нашла.

— Глашка убила!!!

— Может, хватит? — полюбопытствовала я.

Сказала я это негромко, но баба как раз прервалась глотнуть воздуха и прозвучали мои слова гласом с неба. По крайней мере кухарка, или кто она там, подпрыгнула и закашлялась.

— Вот и славно, вот и помолчи дальше, — все так же негромко сказала я. Подхватила ее под руку. — Пойдем отсюда, от воплей покойница не восстанет.

— Ты… ты…

Кажется, я веду себя совершенно не так, как моя предшественница. Но что поделаешь — не позволять же лупить себя по мордасам ради сохранения образа? Я учитель, в конце концов, а не актриса.

— Что случилось? — добавился третий голос.

В дверях появился мужчина лет сорока пяти. Когда-то, наверное, красивый, как бывают красивы юноши с тонкими чертами лица. Но сейчас он выглядел каким-то… потасканным и сладким, что ли. Может, потому, что бакенбарды ему не шли, а может, дело было в липком взгляде, который он на меня бросил. Да уж, невесело жилось моей предшественнице.

— Что? — Он картинно округлил рот и вздохнул, схватившись за сердце.

— Глашка… — завела свою шарманку кухарка.

Мое терпение лопнуло.

— Так. Здесь вам не цирк и даже не анатомический театр. Ты. — Я указала пальцем на дюжего мужика в кожаном фартуке, маячившего за спиной потрепанного ловеласа. — Выстави этих двоих из комнаты и встань караулить снаружи.

Мужик озадаченно уставился на меня. Кухарка перестала голосить.

— Что ты себе позволяешь? — возмутился хлыщ. — Забыла, кто ты такая?

А кто я, в самом деле? Служанка, дворовая девка? Платье, которое мне пришлось надеть, щеголяло въевшимися намертво пятнами, но на крестьянское не походило. Впрочем, платье мне могло перепасть и от барыни. Я мысленно перебрала в голове все услышанное. «Тетка твоя», — сказала мегера. «Кофий».