Утром следующего дня Шура, аккуратно расчесав бородку, в белоснежной рубашке и строгом костюме — Президент уважал протокол — явился в Кремль.
— Здравствуйте, Александр Викторович, — дружелюбно, но довольно официально приветствовал его Президент, — давненько не видались.
— У вас, Борис Николаевич, все дела да дела, зачем вам еще на меня время драгоценное тратить?
— Не кокетничайте, Шура. Поблагодарить вас хочу за прекрасную работу во время выборов. Премию получили? Щенников показывал проект: я подписал…
— Нет еще.
— И особая благодарность — за идею создания движения «Единство».
— Идея была не моя, а Можаева и Щенникова, мне чужих лавров не надо."
"— Не будем считаться. Я-то знаю, сколько вы трезвых и полезных идей лично мне подали. И в данном случае, чья бы идея ни была, а сработали вы, как надо. Победителей не судят. Несмотря ни на что, народ все-таки поддержал нашу прокремлевскую фракцию, а значит, и преемника моего поддержит. Что за людей хоть избрали по списку «Единства»? Я и фамилий-то их никогда не слышал. Вы-то их хорошо знаете?
— Да кто ж их знает, Борис Николаевич! Кого губернаторы рекомендовали, того и включали в списки. Знакомили меня в областях с некоторыми кандидатами. Как будто люди приличные, не зажравшиеся…
— Вот-вот. С одной стороны, это и хорошо, может, и работать в полную силу начнут, но с другой — помните, как наши прошлые думцы за повышение себе зарплат и пенсий регулярно голосовали, а московские квартиры дружно приватизировали. Тех, которых в новый состав не выбрали, все одно домой ехать не хотят и квартиры не освобождают. И это полномочные представители народа, понимаешь! О людях наших они совсем не думают: только о собственном благополучии, я прав?
— Трудно сказать, Борис Николаевич, лично я никогда депутатом не был.
— Да, Шура, ведь слаб человек, и мало кто устоит против соблазна разжиться любым добром на даровщинку-то. Как бы благие намерения наших новоиспеченных народных избранников не испарились, как легкий утренний туман, понимаешь…
— А вы никогда не замечали, Борис Николаевич, что люди нередко откровенно ненавидят своих благодетелей? — задумчиво спросил Шура.
— Как не замечал. А ваш тезка Коржаков? Верил ему, как себе. Столько всего вместе прошли… Казалось, мужик что надо. Настоящий, крепкий, за Россию болеющий. Надеялся, что в толкового государственного деятеля вырастет. А он за меня государством руководить полез! Да еще в книжке об этом прописал. Я-то сам читать не стал, мне отдельные моменты пересказывали. Ну кому после этого верить, Шура?
Позин посмотрел на взволнованное лицо Президента и ничего не ответил.
