Трудно и страшно было поверить тем обвинениям в коррупции, что впрямую, в лицо бросались самым ближайшим его сотрудникам.

Но первый Президент России не был бы Президентом, если бы не обратил внимания на подобные обвинения: он с детства помнил мудрую русскую поговорку

— «нет дыма без огня» и справедливо полагал, что в «системе сдержек и противовесов», которой он успешно пользовался, тасуя кадры своей администрации и правительства, подобного рода информация чаще всего приходится к месту.

Президент отметил про себя и еще такой красноречивый факт: ни об одной упоминавшейся в радиопередаче газетной статье ему не докладывали.

Этому могло быть всего два объяснения: либо берегли его нервы, что можно было бы не только понять, но и простить, либо в этих статьях была правдивая информация и его окружение боялось «засветить» перед Президентом свои делишки, а вот уж этого он не мог допустить…"

"Во всяком случае, Президент решил лично разобраться в этой истории. Поручать это помощникам было бессмысленно: в своих регулярных пресс-обзорах они демонстративно обходили молчанием эту тему.

Что помешает им снова подать ему информацию лишь выборочно, сгладив острые углы и скрыв самое важное?

Именно поэтому Президент в одиночестве сидел этой ночью, погрузившись в ворох газет, и со всевозрастающим негодованием листал подшивку за подшивкой. То, что он вычитал, крепко испортило ему настроение и напрочь отбило желание спать: из десятков заметок, аналитических материалов и обзорных статей следовал один главный вывод: все ближайшее его окружение и многие члены его семьи, действуя как единый и слаженный механизм, превратили государство в кормушку, из которой черпали средства для личного, немереного и никем не контролируемого обогащения…

Президент в сердцах смахнул со стола газеты: если то, что в них писалось, было правдой, то его откровенно и бесстыдно обманывали.

Причем давно. И обманывали те, кто, казалось бы, должен быть предан ему до самого конца. Несмотря на огромный жизненный опыт и знание того, что любой может быть грешен, Президент, никак не мог, да и не хотел поверить в то, что его так ловко дурачили.

«Ну, один-другой, — подумал он, — это еще куда ни шло, но когда все сразу… Что это? Предательство? Или они меня за идиота, понимаешь, держат? Нет, не может этого быть! Не верю! Тогда как дальше работать? Ведь получается, никому уже доверять нельзя. Но как, как все эти наветы можно проверить? Должен же быть хоть кто-то, хотя бы один, кому можно доверять».

Президент встал из-за стола и устало направился в спальню.