Я схитрила и пробралась в это учреждение, которое никогда не принимало женщин и вряд ли когда-то будет. По иронии судьбы, это самое безопасное место для меня и единственное окружение, где я могу выжить, если не считать метафорической бомбы замедленного действия, которую я ношу с собой уже много лет.

Мои мышцы болят, и я стону при каждом движении. Я слаба, мне не хватает энергии, и я отягощена тяжелыми армейскими ботинками. Каждый шаг вперед - это борьба, каждый вздох хриплый и сдавленный.

Жужжащий звук эхом отдается у меня в ушах, и я прислоняюсь к стене возле туалета, чтобы отдышаться.

Я поднимаю руки под яркими флуоресцентными лампами мрачного серого коридора. Яркость добавляет слой ужасных визуальных эффектов к моим порезам, делая их более красными.

Вид крови возвращает меня к ужасным воспоминаниям.

Бассейн. Выстрелы. Крики.

Они шипят в моей голове, снижаясь, затем усиливаясь в непостоянном ритме, пока визжащий гул не заполняет мои уши. Мои руки дрожат, а тело застывает так неподвижно, что меня можно принять за статую.

Все кончено.

Дыши.

Ты должна дышать.

Не имеет значения, сколько раз я повторяю эту мантру.

Мой мозг уже решил, что мы с ним должны жить в прошлом, раздавленные между теми трупами, которые мы не смогли спасти, и душами, которые мы оставили позади.

— Кто у нас здесь?

Характерный голос, говорящий по-русски, вырывает меня из моих сюрреалистических переживаний. Я выпрямляюсь, позволяя своим дрожащим рукам упасть по обе стороны от меня. Коридор снова попадает в фокус, мрачный, с желтоватыми пятнами и темными стенами, которые больше соответствуют тюрьме, а не военному учреждению. Неестественно яркий свет делает вид ослепительным, даже навязчивым.

Мои глаза перемещаются на того, кто только что говорил. Матвей. Он сослуживец в моем подразделении и заноза в заднице, который проявляет серьезное токсичное поведение."

"Как назло, его сопровождают еще четверо солдат, которые стоят по обе стороны от него, наблюдая за мной с неприкрытым отвращением и унизительным пренебрежением. Все в два раза больше меня, у них грубые черты лица и суровые взгляды. Они одеты в футболки и брюки-карго, которые, вероятно, намного удобнее, чем боевое снаряжение, в котором я все еще нахожусь.

Я ждала, пока они закончат принимать душ, чтобы я могла тоже искупаться, только в одиночестве, как я обычно делаю с тех пор, как вступила в армию полтора года назад.

Несмотря на фактор запугивания, я расправляю плечи, пока они не упираются в стену позади меня. Я подавляю дрожь и смотрю Матвею прямо в лицо. Не нужно быть гением, чтобы понять, что он лидер их маленькой группы.

— Если это, не наш слабак Александр, — насмехается он своим грубым, раздражающим голосом.