— А-а… То есть мне еще повезло… — выдала Кармилла вдруг.
Я подняла брови, намекая, что хочу услышать объяснения. Но мама Артура вскочила, нервно прошлась туда-сюда, снова села и уставилась на меня.
— Мария, Артур мне вчера все рассказал. Что вы Мария. Мы с Паулем все знаем о вас и о Мариэлле. Не беспокойтесь, сын взял с нас обоих клятву о неразглашении. Дальше нас это не уйдет. Но мы должны были знать такое… Не злитесь!
— Да я не злюсь, — вздохнула я и пригладила двумя руками волосы, убирая их назад. Я же так до вечера и ходила с распущенными.
— Но вы недовольны, я вижу. Мне… очень жаль эту девочку, маму Софи. Я прочитала то, что вы изложили в качестве средства самообороны от маркиза Нобля. Артур дал нам ту тетрадь, которую хранит у себя для вашей защиты. Там все правда? Несчастная маузель Монкар все это вынесла?
— Правда. От первого до последнего слова. Даже под присягой подтвердить это могу, — поморщилась я. Ну, Артур! Но хоть клятву взял с родителей, и то хорошо.
— Это чудовищно, — тихонько выдохнула Кармилла. — Я так рыдала, когда читала. Бедняжка. Представляю, как она настрадалась, а потом еще и от таких, как я. Мне стыдно. И вы должны это знать.
— Да, ей пришлось несладко. Надеюсь, она уже обжилась в моей реальности и все наладилось. У нас тоже непросто, но иначе.
— Артур рассказал о вас, — нервно заломила она руки. — Я… не знаю, как к этому относиться. Мне под землю хочется провалиться от того, как я вчера себя повела. Я очень сочувствую бедной девочке Монкар и вам. Вы тоже жертва обстоятельств. Вряд ли вы обрадовались, очутившись в таком… сложном положении здесь, в Одимене. Да еще все это осуждение, косые взгляды.
— Мадам Гресс, не стоит переживать за меня. Я сильная. Справлялась всегда, справлюсь и сейчас. Выкарабкаюсь. Не срастется тут, уйду к демонам и начну все сначала там. Это жизнь.
— Не надо! Не надо никуда уходить! Мы с супругом категорически против и… вообще. Вот.
Я улыбнулась и в очередной раз пожала плечами. Мало ли что она против.
Глава 8
Моя гостья помолчала, гипнотизируя меня взглядом и ожидая, чтобы я устыдилась и быстро на все согласилась. Я никак не делала этого. Тогда она проявила настойчивость в выяснении отношений:
— До меня дошли ваши слова об обручальном браслете. Это правда? Он вам мешал?
— Нет. Но мне нужно было дать какое-то объяснение. Не хочу сплетен. Мне-то они безразличны, но вряд ли месье ректору понравится, что о его личной жизни болтают.
— А если он вам не мешает… Назад примете? — с надеждой взглянула она на меня. — Я как мать и старший родич могу заключить помолвку.
— Нет, мадам Гресс, не приму. Извините.
— Почему⁈ Я же извинилась. Признала, что была неправа. И вы ответили, что вам безразлично чужое мнение.
