21
0
«Ты принесла своей семье только горе».
Все это Нина безропотно проглатывала. Вера готовилась к каждой встрече, обдумывая ту фразу, которую подсадит ей в голову – точно споры грибов-кордицепсов, способных управлять муравьями. Вере этого не требовалось. Она лишь подстилала соломку на тот случай, если Нине когда-нибудь захочется вернуться из царства мертвых, куда они с Тамарой отправили ее волею своей – и выдуманного детского психолога.
Раз за разом Вера вколачивала ей нехитрую мысль: «Никогда не приближайся к сыновьям».
Это Верины мальчики. Она их присвоила, усыновила.
– Что я испорчу? – повторила Нина.
– Ты всем испортишь жизнь! – отрезала Вера. – Достаточно того, что ты уже сотворила!
Эти фразы всегда работали. Когда человек переполнен таким огромным чувством вины, управлять им несложно. Вера виртуозно овладела этим искусством. Спасибо матери, у которой она смогла кое-чему научиться.
Но в этот раз с Ниной что-то произошло. Она не стушевалась, не отступила, как случалось прежде.
– Что бы я ни сделала, сейчас Егору нужна моя помощь! Вера, я не понимаю, что мы обсуждаем… Его с субботы не могут найти!
– Я сказала, не лезь к ним! Уходи!
Нина вскинула голову, и Вера увидела совсем другую женщину.
– Я вернусь к своему сыну и попытаюсь ему помочь, – отчеканила она. – С тобой или без тебя.
Она пошла к двери, не обращая больше внимания на Веру, пытавшуюся что-то сказать. Нестерпимый свет вспыхнул в Вериной голове. Она кинулась к Нине, схватила ее и потащила к телевизору.
Когда свет начал меркнуть, Вера разглядела на ковре свою бывшую подругу.
Вера посмотрела на испачканный «Горизонт», и у нее мелькнула раздраженная мысль: она делала уборку в конце прошлой недели, а уже снова пора браться за тряпку.
– От тебя одна грязь, – укоризненно сказала она, обращаясь к Нине.
В следующие три дня разговаривать с подругой вошло у нее в привычку.
Дело в том, что Нина не умерла.
Она выглядела мертвой, из нее нельзя было извлечь ни звука – совсем как из сломанного телевизора. Но маленькая голубая жилка на шее слабо подрагивала под Вериными пальцами.
Нина была жива.
В первый миг, осознав, что все-таки не стала убийцей, Вера чуть не разрыдалась от облегчения. Но по мере того как к ней возвращалась способность мыслить здраво, она начала понимать, что загнала себя в тупик.
Явиться с чистосердечным признанием? Ее отправят в колонию. Если Нина умрет, что случится почти наверняка, Веру закроют лет на десять. Она выйдет на свободу, когда ей будет пятьдесят пять – беззубая, больная.
