Мертвый кролик, живой кролик

Она думала, что будет что-то ощущать – может быть, ужас или величие минуты, но все было как всегда. Буднично, обыкновенно. Всего-навсего сделать укол очередному пациенту. Перейти границу между жизнью и смертью оказалось так легко, будто никакой границы и не было.

Пораженная этой мыслью, Вера на секунду замерла со шприцем в руке, гадая, будет ли у нее так же… Умереть незаметно – вот странная история! Заметит ли она собственную смерть?

За спиной что-то щелкнуло, и низкий голос приказал:

– Медленно подняла руки и положила на затылок!"

"Вера вздрогнула и обернулась.

Ей в лицо смотрел холодный вороной зрачок. Он как будто висел в воздухе: не дрожал, не отклонялся в сторону. К зрачку прилагался пистолет, к пистолету – Сергей Бабкин, но Верина смерть сидела именно в зрачке, словно Кощеева игла – в яйце. Стало ясно, что умереть незаметно не получится.

– Шприц на пол! – рыкнул сыщик.

Вера замерла. Из-за Бабкина выскользнул Макар Илюшин, просочился в комнату, незаметно оттер Веру в сторону от Нины и забрал шприц.

– Зря вы это сделали, – укоризненно сказал он, как будто Вера совершила мелкий проступок: нарвала цветов на городской клумбе или не вернула вовремя библиотечную книгу.

Вера подняла на него взгляд и выговорила то, что билось в ее голове, словно пульс, начиная с проклятого понедельника:

– Зря. Надо было добить ее сразу.

Эпилог

В ночь с девятнадцатого на двадцатое ноября выпал снег. Пока Маша спала, Сергей вывел Цыгана и смотрел, как тот бежит, оставляя на нетронутом белом покрывале глубокие следы.

В палисаднике перед соседним домом они обнаружили аккуратные маленькие отпечатки кошачьих лап: от дома до дороги и обратно. Бабкин чуть не расхохотался вслух, представив кота, привычно спрыгнувшего с подоконника и оказавшегося по пузо в снегу.

И перед больницей был снег, но уже смазанный шинами, подтаявший, грязноватый. Бабкин с Илюшиным обошли двухэтажный корпус и поднялись на второй этаж.

По коридору им навстречу шел, улыбаясь, Ратманский.

– Рад, очень рад!

Ратманский сиял. Сергей знал, что старик две недели неотлучно находился при Нине, пока не убедился, что та идет на поправку. Сегодня он выглядел щегольски: белоснежная сорочка, галстук, живая роза в бутоньерке.

Бабкин огляделся, но Гришковца поблизости не заметил.

– Надеялся дождаться выписки, но призывают срочные дела – как всегда! Только и успел, что обнять ее. Передаю Нину в ваши руки. Она очень ждет встречи с вами.

Илюшин хотел приехать в больницу, как только Нина пришла в себя. Но со свойственной ему категоричностью Ратманский заявил, что не желает в палате своей дочери потенциальных источников заразы. «Старый хрыч зрит в самую суть, – заметил Бабкин. – Потенциальный источник заразы – это ты и есть».