Он не верил в чудо — в то, что ""там разберутся"" и его отпустят. Слишком хорошо ему было известно, как работает эта машина. Попасть в нее легко, а выбраться практически невозможно.
И вдруг ему вспомнилась его бабушка, которой давно уже и в живых не было. Бабушка была набожной, ходила в церковь, чего очень стеснялись его партийные родители. Но тайком от них бабушка читала ему, мальчишке, Библию. И вот сейчас всплыла в голове библейская история Моисея, которому в его долгой 120-тилетней жизни дважды приходилось начинать всё заново, с нуля — первый раз в сорок, а второй — в восемьдесят лет.
* * *Казалось, о нем забыли. Прошло два месяца. Трижды за это время его избивали. Молча, ничего не требуя, просто вымещая на нем всю свою злость на ""конкурирующую фирму"". Особенно вызверивался один — маленького росточка младший сержантик. Почему именно он, Николай не знал. Возможно, это просто комплекс неполноценности в нем так проявлялся.
После избиения так же молча уходили. Каждый раз разные люди, но всегда с ними был этот маленький младший сержант, которого Немирович про себя называл ""Наполеоном"". А потом вновь тянулись однотипные дни.
Наконец, о нем вспомнили. Вызвали на допрос, где сразу, ни о чем не спрашивая, дали ознакомится с обвинительным заключением. Николай прочитал, горько усмехнулся и спросил следователя:
— Сами придумали или сверху спустили?
На что следователь спокойно ответил:
— Гражданин Немирович, подписывать будете?
Николай, конечно, знал, что отказываться от подписи совершенно бессмысленно.





