Понимаете, если вы меня изнасилуете, то мой труп точно будут вскрывать, а я категорически против вскрытия, проблема в том, что я не написала заявление при жизни и меня точно вскроют. И значит на том свете моя душа не успокоится, и будет приходить к вам. Оно вам надо? — Мужик смотрит на меня в упор очень серьезно, а потом начинает громко ржать.
— Браво! — Хлопает в ладоши. — Даже если я и хотел тебя трахнуть, то передумал. Скажи мне, деточка, ты что больная?
— Меня уже сняли с учета.
— Да ладно? Всегда знал, что в наших психушках сидят не те, кто должен. Я еще раз спрашиваю, может что-то хочешь мне сказать?
— Да. Можно я сейчас напишу заявление, а вы пришлете его моей матери.
— Какое заявление?
— О вскрытии.
— Слушай сюда, чокнутая. Когда твоей матери передадут твое письмицо, это даст еще больший повод глумиться над твоим трупом, бестолочь, усекла?
— Вы правы.
— С чего ты вообще решила, что я собираюсь тебя убивать?
— А что еще, если не убивать и не насиловать? О Боже! Вы хотите меня отдать в сексуальное рабство? Все что угодно, только не это, я….
— Заткнись! Я просто отрежу к чертовой матери твой язык!
— Может не надо? Даже если теоретически меня довезут до больницы и остановят кровотечение, то зачем мне жить без языка? Там же множество вкусовых рецепторов, и что тогда, жить без еды? Нет уж, лучше просто убить.
— Все, тебя лучше и вправду просто кокнуть. Я даже уже решил как — задушу.
— Хорошо.
— Просто хорошо? Ты чего сдулась, цыпленочек? А как же порассуждать про некрасивую странгуляционную борозду на шее или что-то в этом роде?
— Фиг с ней, с бороздой. Конечно, лицо будет одутловатое и иметь характерный некрасивый оттенок, но главное, что в связи с удушением у меня могут произойти акты непроизвольного мочеиспускания и деф….
— Все, реально заткнись! Тебя проще отвезти в психушку.
— Главное не в бордель. А вообще простите, я, когда нервничаю, несу полную чушь, это как-то само выходит из меня. Я правда рада, что вы живы. Вам будет сложно поверить, но я очень переживала. Я никогда никого не била электрошокером или что-то в этом роде, сама не знаю, как так получилось. Вы меня простите, пожалуйста.
— Ну наконец-то, до тебя дошло с чего нужно было начинать.
— И за машину простите, я оплачу ремонт.
— А я уже оплатил.
— Тогда я просто вам верну деньги.
Мужик ничего не отвечает, машина резко останавливается. Двое мужиков, сидящих спереди, выходят из машины, мой амбал, то есть медведь и вовсе не мой, тоже следует за ними. Мне бы взглянуть, что там происходит, но даже страшно оторвать взгляд от своих несовершенных ногтей. Через пару мгновений дверь с моей стороны открывается, и медведь хватает меня за руку. Крепко держит за ладонь, открывает переднюю дверь и пихает на переднее сиденье.
