Наверное, если бы кто-то раньше сказал мне, что я буду при встрече виснуть на шее у парня, а он меня – кружить, я бы рассмеялась. Ведь еще совсем недавно это казалось мне чем-то смущающе-недопустимым. Этаким вызовом обществу, с которым я не хотела конфронтации. Но в тот момент мне не было никакого дела до этого самого общества, и я целовала Антона так горячо, что, наверное, со стороны это казалось неприличным. А он обнимал меня так, что казалось, будто ноги наши оторвались от земли, и нас уносит в невесомость, где нет ничего, кроме нас. Он и я. Я и он. Единое целое.
Безразлично ли счастье к чужим взглядам?
Как оказалось – да.
Когда мы коснулись друг друга, во мне словно землетрясение произошло, мелкая дрожь пробежалась по рукам и ногам, и расколотое надвое сердце чудесным образом соединилось, засветилось изнутри мягким светом. А когда его губы подарили долгожданный поцелуй и крепкие руки оказались на талии, меня как током пронзило нежностью, породившую и физическое влечение, и безграничную веру, и восторг. И я обнимала и целовала его в ответ, как сумасшедшая."
"Мы ничего не произнесли при встрече и лишь упоенно целовались, но, казалось, язык жестов скажет все за нас. И он действительно говорил, а я – понимала и отвечала ему.
Поцелуи встреч – особенные, и в них нет ничего от поцелуев прощальных: той горечи расставания, перебивающей хрупкую ласку и предвещающей серую тоску. В них есть наслаждение, надежда и томительное предвкушение чего-то большего, яркого, грандиозного… Теплого и искреннего.
Это весенние поцелуи, и несмотря на то, что всюду царствовала осень, в душе моей воцарилась смеющаяся весна.
Мы отстранились друг от друга, и он заправил мне за ухо выбившуюся прядь.
– Хотел сделать сюрприз, – чуть хриплым голосом сказал Антон, глядя мне в глаза и улыбаясь. Лицо его казалось чуть осунувшимся, но глаза были счастливыми. – Получилось?
– Получилось. Я скучала по тебе, – пожаловалась я и взяла его лицо в ладони – мне все еще не верилось, что это реальность. Что он приехал. Что он со мной.
– И я скучал.
«А иначе бы не приехал», – говорили его серые глаза.
«Я знаю, Антон», – отвечала я ему взглядом.
Мне захотелось вдруг улыбаться и тискать его, целовать в щеки и скулы, и я незамедлительно привела свой план в действие.
– Катя, Катя, – смеялся Антон, мужественно терпя мою детскую нежность, и прижал наши переплетенные пальцы к своей груди, а я, поддавшись новому, ранее неизведанному порыву, встала на цыпочки и, обхватив обеими руками его за шею, заставила склониться для нового поцелуя. В ту минуту меня словно безумие охватило, которое моментально передалось Антону, и поцелуй стал опасно-горячим, а объятия – почти преступно тесными.
