Не потому что не страшно. А потому что слишком многое пережито. Я беру бумаги — пальцы дрожат, но я держу их крепко. Кладу на край трюмо, рядом с зеркалом.

Затем поднимаю платье. Белое, строгое, словно вырезанное из света.

— Хорошо, — говорю я. — Я приду.

Лейз будто выдыхает. Но я смотрю уже не на него.

— Пусть запомнят этот вечер. — Я поворачиваюсь к зеркалу, медленно снимаю домашний халат и протягиваю Нэе платье. — Помоги застегнуть. Сегодня я — буря.

150. Помни

Лейз сопровождает меня к бальному залу. Сердце бьётся слишком быстро. У самого входа я замираю — как перед прыжком.

Появляются глашатаи.

— Драконорожденная Ирис Мелани Аль’Маар из дома Сиарделл, владычица крепости Двенадцатого.

— Драконорожденный Кайр Вальтерис Лейзарион из дома Ар’Кеол, Архонт Пепельного Круга, — вторит другой.

Все поворачиваются. Все смотрят.

Я вхожу. За мной — Лейз.

Хрустальные люстры горят так ярко, что свет отражается в золотых арках, струится по мрамору и играет бликами на серебре бокалов.

Музыка витает в воздухе. Слишком изысканная, слишком холодная. Но для меня это не праздник — это спектакль власти.

Я в белом платье с лёгким сиянием ткани — как ледяной туман, расстилающийся по полу.

Волосы собраны высоко, и только тонкая прядь падает к виску.

На плечах — ни накидки, ни украшений. Только осанка. Только взгляд.

Иду вперёд. Медленно. Шаг за шагом. Я не улыбаюсь. Не здороваюсь.

Люди и драконы расступаются — не из уважения. Из страха. Из того самого страха, которого заслуживает женщина, пережившая изгнание, унижение, предательство — и вернувшаяся.

— Она пришла… — шепчет кто-то.

— О боги, это её крепость…

— Она держится, будто победила Совет…

Глашатай громко провозглашает:

— В зал входит драконорожденный Ривен Зайгон Вейл — Сиятельный Защитник Истока, Наследник Императорской Крови!

Я поворачиваюсь.

Ривз.

Он входит в зал, словно воздух расступается перед ним. В сером, с золотой отделкой — в форме дозорного.

Он ближе, чем когда-либо. И одновременно — бесконечно далёк.

Ривз проходит мимо. Не узнаёт.

Но… замирает. На полшага. На одно-единственное мгновение.

Он поворачивает голову — и наши взгляды встречаются.

Я не отвожу глаз.

И он — тоже.

Он делает шаг. Не ко мне — в сторону. Оборвал мгновение, как нить. Как будто ничего не было. Как будто он не говорил, что любит. Как будто не отдавал свою силу — крылья — жизнь.

— Лиора Ирис, — Лейз едва касается моего локтя. — Позвольте познакомить вас с лиорой Амалией Бертос.

Её платье цвета старинного золота переливается мягко, без вызова. Она улыбается, и в этой улыбке — больше печали, чем триумфа.

— Лиора Ирис, — говорит она с лёгкой улыбкой, — вы выглядели очень впечатляюще.