У меня, вернее у этой самой Ирис, длинные светлые волосы, которые Элис принимается расчёсывать быстрыми, точными движениями. Вглядываюсь в отражение.
Лицо моё, только на щеке красуется багровый синяк.
Через какое-то время Элис заканчивает колдовать с моими волосами и принимается за макияж, стараясь замаскировать синяк какой-то мазью. Выгляжу более или менее сносно.
В этот момент в дверь стучат. — Сейчас, — Элис торопливо кладёт на столик серебряную шкатулку и спешит открыть. — Нет, Его сиянию не нужно входить. Да, лиора Ирис готова, уже идёт, — бросает она кому-то за порогом и, вернувшись, с напряжённым лицом произносит: — Лиора, вас уже ждут.
Я замираю на месте. Идти туда совсем не хочется, но ещё страшнее привлечь к себе внимание.
Мне становится не по себе. Пульс учащается.
Так. И зачем созван этот Совет?
6. Приговор
Руни реагирует мгновенно.
Совет собрался, чтобы решить судьбу моего брака с генералом Дариусом Атертоном.
Сорок пять процентов на отказ в разводе — эта цифра, брошенная Руни, эхом звучит в голове.
Элис нервно топчется у двери, кусая губы.
Поднимаюсь, не в силах больше выносить её тревожный взгляд.
— Пойдём, — говорю я, стараясь удержать голос ровным.
— Да, лиора, — шепчет Элис и, семеня, следует за мной.
Двигаюсь по коридору, словно зная, куда идти — Руни ненавязчиво указывает путь.
Холодные бело-голубые узоры на стенах напоминают застывшие волны, а пульсирующий свет хрустальных сфер давит на виски.
Воздух буквально гудит от магии — даже я, непосвящённая чужестранка, чувствую это всем своим существом.
— Лиора, мы пришли, — шепчет Элис, вырывая меня из раздумий.
Поднимаю голову и вижу его. Дариуса. Он стоит, скрестив руки на груди, перед массивными, белоснежными дверьми, украшенными искусной серебряной резьбой.
Идеальная поза, идеальный профиль. Господи, неужели они и правда так похожи с Димой? Тот же надменный излом бровей, та же жёсткая линия губ, тоже едва уловимое выражение холодного превосходства.
Останавливаюсь напротив генерала, инстинктивно стараясь сохранить хоть какое-то расстояние, между нами.
— Наконец-то, — цедит он, и в его голосе, низком с хрипотцой, звучит нетерпение хищника, загоняющего жертву в ловушку.
Не успеваю и слова сказать, как сильные пальцы сжимают моё запястье, резким рывком притягивая ближе.
— Снова устроишь спектакль, пожалеешь, — шипит он, обжигая жаром своего дыхания. — Лиора Фейхос носит моего ребёнка, так что тебе же лучше согласиться на развод. Выйдешь отсюда ни с чем, как и пришла. Совет будет на моей стороне. Поняла?
Я не отвечаю, чувствуя, как ледяная рука сжимает сердце. Тон, жесты — всё в нём дышит холодом. Слова, которые никогда бы не произнёс мой Дима.
Жгучая обида накрывает волной. Ещё вчера я верила в его любовь, строила планы.
