Она опрометью выскочила из его спальни и прибежала к себе. Приступы тошноты становятся все мучительнее. Вряд ли она сможет вообще заниматься любовью, пока они будут продолжаться. Ничего не остается, как сообщить ему о том, что ребенок уже зачат. Иначе он сам догадается об этом и поймет, что она нарушила свое последнее условие, приходя к нему, уже зная о своем состоянии.
Пропади все пропадом, как же ненавидит она сейчас свою проклятую сделку! Энтони был таким великолепным, таким влюбленным последние две недели, по крайней мере в спальне. Каждая из последних ночей была как первая брачная. Они почти не спали, посвящая все время любви. То, что после этого ему не нужна была никакая другая женщина, не вызывало сомнений. Всю свою страсть, всю нежность он отдавал ей. Большего и желать было нельзя. Правда, за пределами спальни Энтони был совсем другим. Он то, казалось, вообще не обращал на нее никакого внимания, то осыпал холодными, язвительными шутками. Рослин понимала, с чем это связано. Со все той же проклятой их договоренностью, на которой она настояла. Муж таким образом показывал, что его недовольство принятыми условиями ни в коем случае не уменьшилось.
Теперь заканчиваются и их ночи. Но она не хочет этого. Она уже не может без Энтони, черт побери! И надо же, именно теперь есть все шансы потерять его из-за собственного идиотского решения. Сказала же она, что их связь будет временной. Две короткие недели как раз подходят под это понятие.
— Ты хотела видеть меня?
Энтони вошел, не предупредив о своем прибытии стуком. Последний раз Рослин видела его в своей комнате в тот далекий уже вечер, когда решила притвориться, что плохо себя чувствует. Сейчас притворяться было не к чему.
Он первым делом внимательно осмотрел новую обстановку и лишь затем остановил взгляд на жене. Рослин почувствовала, как нервное напряжение отзывается настоящей бурей в ее желудке.
— У меня будет ребенок, — выпалила она, чтобы побыстрее покончить с мучившей ее неопределенностью.
Выражение лица Энтони не изменилось ни малейшим образом. Худшей реакции с точки зрения женского самолюбия быть не могло. Мог бы хоть сделать вид, что рад. Если нет, то хоть бы сказал, что недоволен. Выражение недовольства, даже гнев были бы для нее сейчас лучше, чем подобное равнодушие.
— Как тебе повезло, — произнес он иронично. — Твои временные посещения моей спальни, таким образом, заканчиваются.
— Да. Если только…
— Если? — перебил Энтони. — Я далек от того, чтобы нарушать наши правила. Не бойся, дорогая.
Рослин прикусила губы, которые чуть было не раскрылись, чтобы прямо сказать все, что она думает об этих правилах. Но то, что она хотела сказать, до того как он прервал ее, совершенно вылетело из головы. Впрочем, он, как видно, и не хотел ее слушать.
