– Фух, жарковато! – шепчу на грани слышимости, вновь окунаясь в воспоминания и удивляясь, как наши дети ничего не заметили.
Мне казалось, между мной и Романом вчера таким фейерверком искрило, фиг пропустишь. И сыновья это непременно уловят. Отругают, обидятся, разозлятся.
Сделают хоть что-то.
Но нет.
Ничего.
И ладно Ванюшка, маленький, тут без вопросов. Был занят рыбалкой и все проморгал.
Но Лекс-то?! Мой наблюдательный Лекс, не мог ослепнуть! У него на меня с рождения внутренние радары настроены. Чего стоит то, что он в несусветную для него рань пару недель назад проснулся, почувствовав опасность, исходящую от отца, и пришел на помощь.
А вчера про Романа ни слова не сказал. Почему?
Не захотел или…
Черт! В последний момент одергиваю руку, которой чуть не заряжаю себе по лбу.
Вот же балда несообразительная!
Он сказал. Сказал! Точнее, сделал… только я не поняла. Тогда. Зато сейчас…
Ну да, правильно, не всем дано открыто и явно выражать свои мысли. Некоторые пытаются говорить поступками.
Вот и Лекс сделал так. После того, как мы с Романом друг от друга оторвались, а мальчишки с аттракциона вернулись, Алешка нас всех на колесо обозрения потащил. В закрытую кабинку.
И вроде бы что такого?
Да только он, прекрасно зная мой страх высоты, всегда сам меня за руку во время «поездки» по кругу держал. А вчера это значимое дело Роману доверил. Попросил быть рядом и не отпускать. А сам малышом Зотовым занялся. Придерживал и нахваливал того, называя храбрым малым.
– Оф-фигеть у меня сынок!
Качаю головой, в очередной раз убеждаясь, что Лекс – еще тот хитрец, проявляющий свое мнение неординарными способами.
Вот тебе и подросток, а мозгов столько, что великовозрастному папаше с явным дефицитом может в долг спокойно одалживать и ничего при этом не терять.
Что же касается последнего… недопапаши моего красавчика… прислушиваюсь к внутреннему состоянию и с удивлением осознаю: предстоящая с ним встреча на юбилее Назарова меня больше не пугает. И особых эмоций не вызывает. Спасибо Зотову, вот кто оттянул на себя все внимание, переживания и мысли. Кирову ничего не досталось.
Вернувшись в комнату, снимаю с плечиков заранее подобранное на вечер силуэтное атласное платье цвета топленого молока с кружевными рукавами и неторопливо надеваю. Пробегаюсь по бокам, разглаживая невидимые складочки, и поворачиваюсь к зеркалу. Придирчиво изучаю образ и остаюсь им полностью довольна.
Брюнетка, которую я перед собой вижу, мне безумно нравится. Она вся как будто состоит из контрастов. Черные волосы и белое платье. Нежный макияж и красная вызывающе яркая помада на губах. Даже платье – провокация. Прячет колени, но дико смело открывает ложбинку в V-образном вырезе.
