Потому что денег ему Костя давал сколько угодно, и за шалости особо не наказывал.
А Феде-то что? Он, как сам говорил про себя, практически достиг дзэн. Потому что сытая жизнь обеспечена до самой старости, а других амбиций у него не было. И любимая сводная сестра Ленка рядом.
Странный он был человек, и сочетал в себе вещи несочетаемые. Полная беспринципность и подлючесть, и тут же романтизм, доброта и даже внутреннее благородство. Федор странному сочетанию свойств своего характера объяснения не давал, но всегда подозревал, что это Лена, в которую он был тайно влюблен, так на него действовала.
***
Вспоминая теперь первое появление семьи Белецких после более чем двухлетнего отсутствие, можно было бы сказать, что оно всколыхнуло весь столичный бомонд. Супругу Белецкого Елену иначе как «русская донна» в желтой прессе теперь не именовали. Будучи обычной, она всегда одевалась безукоризненно и со вкусом, а уж сделавшись женой олигарха, вообще стала умопомрачительной с точки зрения столичных светских львиц и превратилась в икону стиля. Кстати, где бы Белецкие не появились, всегда появлялись вместе, что тоже служило предметом завистливого обсуждения.
Светские красавицы, еще не так давно распускавшие о ней грязные сплетни, теперь из кожи вон лезли, чтобы набиться в подружки, однако не только манера одеваться у Елены Белецкой была безукоризненная, на память она тоже не жаловалась. А гадость, вроде той, что ей подстроили, поневоле отложится навсегда. Потому ни Гребешковскую, ни Панькову, Лена никогда не принимала у себя. А встретившись с ними где-нибудь на светском мероприятии, была вежлива, но холодна. С ними разве что господин Кисельников, который нередко сопровождал пару Белецких, охотно общался. Но от Феди эти дамы сами нос воротили.
За глаза мстительные светские дамы называли Белецких «красавица и чудовище», намекая тем самым на темное прошлое Константина Олеговича и его многочисленные шрамы. А слово «красавица» в адрес Елены произносилось с издевкой, мол, так-то она ни кожи, ни рожи, только и есть хорошего, что умопомрачительно дорогие тряпки.
При этом в речах проскальзывала откровенная зависть, ибо те самые тряпки никто не умел носить так, как она. Казалось, ее хоть в мешок заверни, все равно элегантно выглядеть будет. И уж конечно, вызывал дикую зависть этот ее ручной волчара, чудовище с холодными стальными глазами, что вечно торчал рядом с женой. Глаз с нее не сводил. Так по-женски завидно становилось... что просто неудержимо тянуло позлословить.
Белецкие выходили в свет нечасто, но каждый раз бывали в центре внимания. Большую часть времени семья проводила в имении, в том, что Костя выкупил у Ирины, вдовы покойного Вячеслава Лешкова.
