– Потому что я всего лишь обычная женщина…

Не совсем, конечно, обычная, мозги-то перепрошиты. Но уж точно не сверхъестественное существо, иначе не влипла бы так.

– Вот как? – Он улыбнулся. Склонился еще ниже, почти касаясь губами губ. – Я вам не верю…

– Но…

–…но сейчас мне на это совершенно наплевать.

Это и есть хваленая мужская логика? Или – такой новый метод развязать язык? Додумать я не успела, все мысли вылетели из головы, когда он накрыл своими губами мои, сжал меня в объятьях, одновременно крепко и бережно – кто знает, как у него это получалось? Как получалось целовать так, что перехватило дыхание, и оторваться от его губ, чтобы глотнуть воздуха, казалось совершенно невозможным? Совершенно невозможно было не вжиматься в него всем телом, не обнимать так, словно стоит чуть разжать руки— и он растает, исчезнет. И когда он все же оторвался от моих губ, отступая, я едва удержала разочарованный стон. Но он лишь рванул через голову одежду вместе с рубашкой и снова потянулся навстречу, оставшись обнаженным до пояса.

Теперь уже я отступила, остановив его на расстоянии руки. Завозилась с поясом пеньюара – пальцы не слушались и простой, кажется, узел, совершенно не хотел поддаваться, давая мне время разглядеть мужа – по-настоящему, уже не как пациента. Широкие плечи, плоский живот, дорожку волос, спускающуюся от пупка, туда, где недвусмысленно топорщились штаны, которые мне захотелось немедленно стянуть. Я выпустила пояс, потянувшись к завязкам штанов, но муж перехватил мои руки. Коснулся губами запястья – я ахнула – спустился поцелуями, каждый из которых словно отдавался внизу живота, к сгибу локтя. Шагнул спиной к постели. увлекая меня за собой. Ладони скользнули по плечам, стягивая с них пеньюар, губы спустились вдоль шеи, прошлись по ключицам, обласкали грудь, заставив застонать. Пояс, кажется, развязался сам, шелк скользнул вдоль тела, оставив меня обнаженной. Муж чуть отклонился назад, я потянулась к нему. но он снова остановил, придержал за талию, разглядывая, и этот взгляд на затуманенном желанием лице обжигал сильнее, чем его ласки, так что даже грудь заныла."

"– Успеешь, – шепнул он. – Ты такая красивая. Дай налюбоваться тобой.

Я погладила кончиками пальцев шрам на его лбу – как давно хотела – выдохнула:

– У вас будет на это время, милорд… Сколько угодно времени… Но сейчас не дразните меня. Это… – я судорожно вздохнула, когда его ладони накрыли грудь – невыносимо.

– У меня есть имя, – хрипловатые нотки в его голосе казались осязаемыми, словно скользя по коже вместе с его пальцами.

– Роберт, – имя горошинами перекатилось на языке. Так непривычно. – Ро….берт…

– Кэтрин, – он притянул меня к себе – вовремя, если бы я не оперлась на его плечи, упала бы. – Моя… Кэтрин.