Сосредоточившись на белой горизонтальной линии, нарисованной вдоль деревянной доски, я снова выключаю свет.
* * *Двадцать минут спустя я выхожу из своей комнаты и спускаюсь вниз, чтобы найти Феликса.
– Альберт! – кричу я.
Он терпеть не может, когда его называют Альбертом, поэтому я стараюсь всегда называть его именно так. И поделом ему, раз он решил играть роль моего дворецкого, вместо того чтобы проводить свою пенсию в коттедже у моря, что он и должен был сделать, когда военные позволили нам уехать. Он так и не рассказал мне, как именно ему удалось добиться расторжения наших контрактов.
– Альберт! Куда ты дел наш тайник со взрывчаткой?
– В кладовой! – кричит он откуда-то с кухни. – В ящике под картошкой.
Я фыркаю. А еще говорят, что это я сумасшедший. Поднимаюсь по лестнице и открываю дверь в кладовку.
– Где?
– Одиннадцать часов. Осторожнее!
Я поворачиваюсь налево и ударяюсь головой о свисающую с потолка сумку с вещами для гольфа.
– Боже! Я же говорил тебе держать свое барахло в гараже!
– Места мало, – говорит Феликс у меня за спиной. – Зачем тебе взрывчатка?
– Роману нужно, чтобы я завтра взорвал кое-что.
– Очередной склад итальянцев?
– На этот раз грузовик с их наркотиками. – Я отодвигаю ящик с картошкой и достаю коробку. – Черт возьми, нельзя хранить взрывчатку вместе с едой. Я отнесу ее в подвал.
– Мне нужен выходной послезавтра! – кричит он мне вслед. – Я свожу Марлен в кино.
Я останавливаюсь и смотрю ему в глаза.
– Ты на меня не работаешь. Ты паразит, от которого я пытался избавиться годами, из тех, кто ни за что не уйдет. Я жду того дня, когда ты наконец съедешься с Марлен и отстанешь от меня.
– Оу, я не собираюсь съезжаться с ней в ближайшее время. Еще слишком рано.
– Тебе семьдесят один! Если ты подождешь еще немного, то единственное место, куда ты переедешь, будет гребаным кладбищем!
– Не, – отмахивается он, как будто это ничего не значит. – Моя семья известна своим долголетием.
Я прикрываю глаза и вздыхаю.
– У меня все хорошо. Тебе необязательно нянчиться со мной. Марлен – милая женщина. Иди живи своей жизнью.
Беззаботная маска исчезает с лица Феликса, когда он стискивает зубы и пристально смотрит на меня.
– Ты далеко не в порядке, и мы оба знаем об этом.
– Даже если это правда, я больше не твоя ответственность. Оставь меня. Дай мне разобраться со своим дерьмом в одиночку.
– Когда ты проспишь всю ночь, целую ночь, три дня подряд, тогда я и уйду. А пока этого не произойдет, я останусь здесь. – Он поворачивается и направляется на кухню, затем бросает через плечо: – Мими опрокинула лампу в гостиной. Здесь повсюду стекло.
– Ты не убрал его?
– Я на тебя не работаю, помнишь? Если я тебе понадоблюсь, буду на кухне. У нас на обед рыба.
