Из создавшегося тупика я вижу лишь один выход.

– Такое дело, что я тоже приехал к Полине. И она меня ждала. Но учитывая то, что упертый, как баран, я предлагаю тебе самому с ней поговорить и задать те вопросы, которые тебя интересуют. А еще я хочу тебя попросить, когда ты получишь на них ответы, сделай одолжение – съе*ись. И не мешай нам жить.

Синие глаза на высокомерном лице вспыхивают искрами льда.

– А если я получу другие ответы? Не те, в которых ты уверен?

– Тогда свалю я.

Позади нас щелкает замок и дверь тихо отворяется.

Полина обозревает нас, делая какие– то свои выводы.

– Пожалуйста, только не деритесь снова! Здесь с этим строго. И вы точно познакомитесь с особенностями итальянской тюрьмы.

На ней моя футболка и Артем это сразу подмечает, делаясь еще смурнее, чем был. Хотя вроде бы уже некуда.

Тем не менее пересиливает себя.

– Я хотел с тобой поговорить, – обращается прямо к Полине.

Она смотрит на меня, я пожимаю плечами.

– Пожалуй, ты прав. И это давно пора сделать.

Полина

И опять я между двух огней. Хоть я озвучила готовность поговорить с Артемом, на самом деле я не испытываю той уверенности, которая прозвучала в моем голосе. Честно говоря, мои губы еще горят от поцелуев Матвея. И настроилась я совсем на другое."

"Тем не менее, стараясь сохранить уверенность в собственных силах, шире распахиваю дверь квартиры, которую для меня предоставил работодатель на время съемок. Парни, переглядываясь, заходят внутрь. Только бы снова не сцепились. Вряд ли у меня получится их разнять.

– Матвей, – зову его, продолжая колебаться, правильно ли я поступаю.

Но то, что я хочу сказать Артему, предназначено для одного Артема. И унижать его больше, чем он уже унижен, это вызвать еще большее озлобление с его стороны. Мне это не нужно. Мне необходимо, чтобы все мы хоть как– то могли сосуществовать, раз уж судьбе было угодно связать нас всех вместе.

– Хм, – он понимает меня без слов, – Ладно, я пока подышу воздухом.

Я успокаивающе провожу рукой по его предплечью. Но это помогает слабо. Матвей накидывает что– то из одежды на себя, однако перед уходом отрывисто бросает Артему:

– Только попробуй ее обидеть!

Артем прищуривается, но молчит.

Хлопок двери, и мы остаемся с ним вдвоем. Неожиданно в глазах парня я вижу отражение той же тоски, что терзала меня саму почти два месяца. Но по другому человеку.

Теперь мне не хочется ругаться и припоминать прошлое. Артем ведь тоже человек.

Я набираю в грудь побольше воздуха и выдыхаю:

– Артем, я люблю Матвея. Очень сильно. Так, что мне казалось, что это время без него, я не живу. Меня не радовали мои успехи, не печали огорчения. Я все это время хотела к нему. Останавливала себя, говорила, что он поступил со мной плохо, гадко и ему нет прощения. Но ждала.