Наколки на втором выглядели богаче, хотя едва ли раскрывали биографию хозяина.

— У тебя, Белый, репутация в блатном мире, может, и нормальная, но не хами, ладно? Умирать мы не спешим, после смерти, знаешь ли, уже ничто не интересно. Патруль так патруль, товарищи не возражают. Но береженого, как говорится…

— В тундре на луну твои товарищи воют, понял? — заявил Карась, осмелев. — Ты что, мент, коммуняка — «товарищами» тут швыряться?

Русоволосый человек засмеялся.

Субъект с погонялом Махан удрученно покачал тяжелой головой.

— Это для красного словца, Карась, не пугайся.

Ладно, братва, за угощение отдельное, как говорится, спасибо. — Белый отодвинул от себя вазочку с вареньем, салфетку с крошками съеденного хлеба.

Он одним глотком, словно водку, допил чай из алюминиевой кружки, уставился на собеседников и проговорил:

— Чем дальше займемся? В козла сыграем? Или все же к делу? Мой посыл ты усвоил, Махан. Не пора ли его обдумать? С корешами перетри, лясы почешите недельку-другую. Или ты не веришь уважаемым людям из Архангельска, которые хотят не войны, а взаимовыгодного сотрудничества с мурманской братвой, дабы всем было хорошо, тепло и богато?

— Мы за мир, Белый, — заявил Махан, — но мир миру рознь, согласись? Архангельск город шумный, большой.

Блатной мир там не один год правит, бабки делает. А наш городок маленький, недавно построен. С перспективой, конечно, как обещает товарищ Сталин… — Небритые скулы перекосила гримаса. — Но та ли эта перспектива, как ты считаешь, Белый? У вас торговля, склады, крупные перевалки, море приезжих по кабакам, гостиницам и прочим злачным местам, а у нас лишь порт да флот.

— Махан, ты сейчас торгуешься? — осведомился Белый.

 — Цену задираешь? Или что это было? Мы вам в качестве жеста доброй воли предлагаем деньгами разжиться, совершенно, заметь, безвозмездно. А просим лишь свести с вашим паханом, чтобы предложить ему дружбу и взаимную выгоду. Наши расчеты не кусают ваши интересы. Потерь не понесете, обещаем, а через год-другой окрепнем, вместе весь север в железном кулаке держать будем. Слушай, а на хрена я тебе чего-то доказываю, не объяснишь? У тебя своя голова на плечах, весь расклад нарисовать можешь."

"— Ты нам лекцию не читай, — заявил Махан. — Слушай, а что за погремуха у тебя такая — Белый? Ты же вроде Кулешов или как?

— Потому что наколок у меня нет, — объяснил тот.

— А что так?

— Не люблю их. Да и ситуации бывают всякие. Иной раз эта живопись на видных местах делу мешает. Мама в детстве учила: не делай, сынок, наколки, хорошие люди этим не занимаются… — Белый издал короткий смешок. — Решился, Махан? Будем общаться с паханом или кто там у вас мазу держит?

— Сыч не блатной, — подал голос из проема Карась.

Махан вздрогнул, недовольно стрельнул глазами.