Я подошел к окну, обойдя вылизывающего лапы собакина, и подновил плетения защиты, добавив туда еще и Мутное Стекло — все равно что солнечную пленку наклеил, с одной стороны оно почти непрозрачно, а с другой — как будто смотрю через зеркало.
Друг недовольно тявкнул — зачем солнышко выключил? Как я теперь буду пузо гресть?
— Ничего, переживешь как-нибудь, — сказал я ему. — Не видишь, у нас ЧП.
Досада. Обида. Недовольство.
— Ладно тебе, на время. Как поймаем засранца, так уж и быть, включу тебе солнышко, — пообещал я разобиженному псу.
Тот недовольно фыркнул и улегся на еще прогретый солнцем каменный пол. А я начал пролистывать книгу — не с пустыми же руками идти.
— Здравствуйте, лейтенант! — поздоровался я с Ферингтоном.
— Здравствуйте, милорд, — поклонился мне дружинник. — Вам помочь? Коня подать? Или желаете потренироваться?
— Нет, господин лейтенант. У меня другой вопрос. Вы не замечали ничего необычного в окрестностях замка?
Лейтенант задумался, даже сдвинул пальцем шапку.
— Нет, милорд. А что, что-то случилось?
— Да так, мелочи. Показалось что-то постороннее.
— Постороннее?
Тут, похоже, я затронул струны параноидальной души начальника замковой охраны. Не, параноить ему по должности положено, служба такая.
— Скорее всего, что-то показалось.
— Я сейчас же отдам распоряжение усилить охрану!
— Не надо, лейтенант, — в самом деле я уже жалел, что невольно подстегнул служебное рвение старого бойца.
Во-первых, как я уже говорил, у бойцов квалификация не та, а во-вторых, если они все-таки заметят постороннего, то будут трупы. Их трупы. А я такого исхода не хотел.
— Я прошу вас, лейтенант! Пусть останется как прежде, мне наверняка что-то просто померещилось. Не надо поднимать охрану из-за моего какого-то бзика, еще потом коситься будут. Скажут — не наследник, а девка-истеричка.
— Как скажете, милорд, — с сомнением сказал Ферингтон, но спорить не стал. — Может, к вам охрану приставить?
— Нет, вот этого точно не надо, — я хмыкнул, и поубедительнее подмигнул лейтенанту."
"— Понял, милорд, — понятливо ухмыльнулся он. — Не извольте беспокоиться.
Ну хоть так. Но вот беспокоиться я изволю. Не боюсь, а именно беспокоюсь — как говорят в Одессе, это две большие разницы.
Когда наконец настал вечер насыщенного дрессурой по этикету дня, я был готов к визиту врага. Почему я был уверен в сегодняшнем вечере? Не знаю. Чуйка. Она меня часто выручала в подобных обстоятельствах. И вот сейчас я прям чувствовал всеми местами сразу, что кто-то или что-то придет за мной сегодня.
Для начала я закрыл ставни на все запоры и наложил на них плетения защиты. Чтобы не вызывать подозрения, конечно, их отсутствием-то. Враг знает, что я его засек — после зверского растерзания его птицедрона сомнений быть не могло.
