Когда мои вернулись из магазина, гружённые пакетами и прочими свёртками, на кухне вполне воцарился мир по причине того, что я благополучно сбежала из этой самой кухни. Между прочим своей собственной! Пока свекровь продолжала изображать из себя великую хозяйку, я лежала на своей кровати, усадив Моню себе на грудь, и играла с ней в гляделки, в надежде, что скинни в случае чего прогонит всякий злой дух из спальни.
Не помогло. Серёжка рухнул рядом, продавливая матрас и по-хозяйски кладя свою руку на мой живот. Несмотря ни на что, было приятно.
-Не нужно было уезжать.
-Мама сказала?
-По тебе вижу… Ты опять спряталась, - проницательно поясняет он, на что я лишь горько усмехаюсь, с правдой же не поспоришь.
-Что случилось?
-Точки расставили, как ты и просил, - а потом, чуть подумав, добавила. – Серёж, я устала защищаться и оправдываться.
Его рука скользнула по моему телу, но приставать не стала, миную Моню и коснувшись моего подбородка в успокаивающем жесте.
-А ты не оправдывайся.
-И что, молча выслушивать всё?
-Ну, они же родители, она считают, что знают как надо. Но мы их всё равно не слушаем, не зависимо от того, правы они или нет.
-Ты так живёшь? Игнорируя советы?
Серёжа печально усмехается.
-Что ты сейчас хочешь услышать? Оль, я точно так же не знаю, всех этих ответов и что именно делать. Но я готов рисковать. С тобой и для тебя.
-Мы уже рискнули однажды…
-Нет. Тогда мы думали, что знаем, что делать. У нас же был какой-то набор представлений о том, что такое семья. Работать, быт вести, детей рожать. Но вот про отношения никто нас не учил.
-Нам казалось, что одной только любви будет достаточно.
Он не ответил, но по его глазам я видела, что согласен.
-Тревожишься?
-Я не знаю, - пожала плечами, из-за чего Моня недовольно слетела с моей груди, плюхнувшись ровно между нами. – Я уже ничего не понимаю. Тогда я думала, что знаю, как жить. Потом думала, что поняла. А всё в итоге ложью оказалось. Только в одном случае собственные заблуждения, а во втором чужие игры. Вот сейчас я готова принять, твоё стремление найти себя… потому что быть никем это больно… - и тут сама, не желая того, жалобно хлюпнула носом. – Серёж, я в тупике… Я в таком тупике.
Он ловко перехватил меня за талию и перевернул на себя, каким-то фантастическим образом минуя обалдевшую Моню. Кажется, у нас теперь будет невротизированная лысая крыса. Час от часу не легче.
Я лежала на Серёжке сверху, ему видимо, очень хотелось быть залитым слезами, потому что я как всегда плакала, и моё слёзы, стекавшие по щекам, срывались на его лицо. В кое-то веке, это не была истерика, скорее уж невыраженная горечь.
-Ну ты, чего? – шепчет он мне, тыльной стороны руки, утирая влагу у меня под глазами.
