Я тихо вышла из его комнаты, аккуратно притворив за собой дверь, проверила спящую дочь, поправив ей одеяло, и лишь только после этого, позволила себе запереться в ванной и разреветься. Серёжа возвращался в город.

Контрастный душ помог немного прийти в себя, поэтому из ванной я выходила уже вполне успокоившаяся, запрещая любые мысли о бывшем муже.

На этот раз в коридоре меня встретила Анютка, заспанная и лохматая.

-Ты чего? – удивилась я, когда дочь налетела с объятиями, с силой прижимаясь ко мне. Казалось бы, вон какая тощая, вопреки всем стараниям моей мамы, а сильная… у меня аж кости хрустнули.

– Ань, ну что такое?

-Мам, - зачистила она. – Я не специально, Крош сам всё подслушал, я не думала, что он на кухню придёт…

-Тсссс, - останавливая я поток её слов. – Давай, ещё раз. Но с самого начала.

Нового я, конечно, ничего не узнала. Разве, что только в очередной раз убедилась в том, что приезд Ревизора дело решённое и необратимое. У меня был лишь один единственный вопрос:

-Мне почему не сказала?

-Я думала, что ты расстроишься.

-А бабушка не расстроится, - всплеснула я руками, уже догадываясь о том, что последует дальше.

И дочь, разумеется, не подвела.

-Ну, бабушка к папе хорошо относится…

*   *   *

Мы познакомились ещё в школе. Четырнадцатилетние, юные, неугомонные и слегка безбашенные.

Серёжка Измайлов перевёлся к нам в середине учебного года, и по какой-то нелепой случайности нас посадили вместе. Жилистый, высокий, с коротким ёжиком тёмных волос и наглым взглядом исподлобья. Завалился ко мне за парту, широко расставив свои уже тогда длинные ноги, захватывая большую часть свободного пространства. Пришлось презрительно фыркнуть и хорошенько пнуть его в голень.

За что уже на следующий день я поплатилась своими длинными волосами, в которые самым невинным образом прилетела жевательная резинка со стороны нового соседа. Спустя пару дней, в момент бурной радости по поводу моей новой причёски из моих рук неожиданно вылетела открытая бутылка с водой и прилетела ровнёхонько на лежащие рядом тетради и учебники. Угадайте чьи? Правильно, сидящего по-соседству Измайлова, одарившего меня взглядом полным ничем не прикрытой ненависти.

Следующие несколько месяцев оказались гонкой на выживание.

Он прятал мои вещи, я заливала его тетради клеем, он подкладывал мне кнопки, я стучала на него учителям, когда он пытался списывать у нашей отличницы Катьки, за что он подговаривал своих дружков, чтобы те дразнили меня ""Воблой"". Раза четыре я почти улетала с лестницы, больно ударявшись разными частями тела, а он случайно получил локтём в нос на уроке физкультуры. В общем, полгода для нас пролетели весело, с шумом и гамом. Но самым поразительным было то, что все наши баталии прошли незамеченными для взрослых.