Осталось только про Кроша сказать Сергею, чтобы отомстить и на рожу его перекошенную посмотреть. Будет вообще шикарно, вот только после этого я себя в зеркале видеть не смогу, противно будет."
"Через силу собираюсь на работу, долго перебирая вещи в шкафу. Законы клубной жизни гласили: какой бы апокалипсис не творился у тебя на душе, никто не должен об этом знать. Люди идут в клуб за праздником, за сказкой, за иллюзией, и твоя цель дать им это… Ну и еще проследить, чтобы никто ненароком не убился, но это уже просто присказка. У нас был строгий дресс-код. Красиво. Стильно. Модно. При этом всём, ещё и хотелось какой-то официальности, не переходящей в занудство. Вот и приходилось измываться над собой и своим гардеробом. На сегодняшний вечер я выбрала короткое чёрное платье и джинсовку, сделав себе высокий зачёс на голове, огромные кольца в уши и приличный слой косметики на лицо, чтобы хоть как-то скрыть всё то, что тлело внутри меня. Чувствовала себя молодящейся старлеткой, но что поделаешь, тусовка хотела молодости и свежести, а не тридцатилетней брошенки с двумя детьми. Но никому нет дела до моих проблем, поэтому надо схватить себя за горло и просто задушить весь этот эмоциональный сумбур, на корню обрывая все эти душенвые трепыхания.
Удивительно, но стало легче. Мне вообще наличие задачи обычно жить помогало. Одно дело сидеть и страдать, а другое - вгрызаться в проблему и что-то делать. Я может быть поэтому и стала трудоголиком, чтобы просто не подохнуть от всей этой тоски.
Анютка пришла домой раньше обычного, столкнувшись со мной в прихожей. Я как раз обувалась, когда в замке зашевелились ключи. Я бегло глянула на часы, рано.
Дверь открылась, явив миру растерянного ребёнка, явно не ожидающего встречи со мной. Немая сцена, где мы обе моргаем, бегло соображая, что пошло не так.
-Нас раньше отпустили, - быстро выпаливает дочь, отводя глаза в сторону.
-Угу, - на автомате киваю я головой. А сама напрягаюсь. Какие мы беспалевные однако.
Анька мнётся на пороге, переступая с ноги на ногу.
-Прогуливаешь? – на удивление спокойно спрашиваю я, смущаясь абсурдности своего предположения. Чего точно никогда не делала моя дочь: 1) не обманывала, 2) не прогуливала школу.
Предательский румянец на щеках выдаёт её с головой. Приплыли.
-Ань?
-Ты ругаться будешь, - мямлит она себе под нос.
-Знаешь, у меня такое ощущение, что я при любом варианте сегодня ругаться буду.
Тяжёлый вздох. Упорно рассматривает носки своих сапог. И когда я так остервозиться успела, что она стала меня бояться? Нормально же всегда со всеми косяками справлялись. С её, с моими, с общими. Если не считать вопросов, связанных с Измайловым. Тут я просто холодела и замыкалась.
-Папа? – догадываюсь я.
-Папа, - обречённо кивает головой.
