- А может, хрен с этой родней? Не будем ждать, когда они долетят до островов! Распишемся сегодня! – Ловлю ее руку и целую каждый палец. – В отеле все готовы. Регистратор примчится по первому свистку. Ему уже заплачено.

- О нет! – Катя гордо вздергивает подбородок и цокает языком.

- А если я хорошенько попрошу? – оглаживаю ее голодным взглядом с головы до ног.

- И не надейся! - фыркает. – Я не отдам тебе ни минуты своей свободы. Не для того, я столько лет ждала, когда стану независимой женщиной!

- Бессердечная!

Подхватываю ее на руки и перекладываю на двухместный шезлонг рядом. Под бок!

- У тебя еще есть шанс отказаться и сбежать, - шепчет на ухо эта мучительница.

- Я повязан по рукам и ногам, - отвечаю ей таким же шепотом. И мы, не сговариваясь, вместе поворачивается к морю.

Прижавшись друг к другу, смотрим на белоснежную яхту в десяти метрах от пристани. Слушаем веселые крики сына. Его учит нырять наш новый охранник – Петр, единственный наемник Мансурова, который, мало того что остался на воле, так еще и получил прежнюю работу – возить и охранять Катю.

- Знаешь, а ведь если бы не Миша... - вдруг задумчиво произносит Катя, - я бы не поехала в Питер, не узнала тебя. И всего этого... не случилось бы.

- Тогда мне бы пришлось искать тебя по всему свету. – Целую ее в затылок.

- А если бы у меня был мужчина? - тянет Катя, не сводя взгляда с моря.

- Я бы тебя отбил.

- А если муж?

- Тогда увел бы у мужа.

- Ты опасный человек, Герман Боровский! - Катя тихо смеется. Вывернувшись, целует меня в шею и шепчет: - Самый опасный! И я рада, что ты только мой."