Ноги у вас, Богдан Владимирович, кривые. Колесом. Как будто в вас живет трое кривоногих футболистов. Увы, это уже не исправить.
— Да, это и вправду не исправить. Это все?
— Нет, конечно. Нос.
— А с ним что?
— Все так. Поэтому я бы хотела вас кое о чем попросить.
— Ммм… ну давай, жги.
— У моего дедушки по маминой линии есть небольшой огород, здесь недалеко от города. Так вот, ему надо вспахать огород. Ну и я бы хотела попросить у вас, как у человека, чей нос виден из космоса, это сделать.
— Черт, Ань, я не догнал. Прям чувствую, что начинаю кончать от твоих речей, но вот что-то сейчас застопорилось. Потереби, дорогая. В смысле поясни.
— И поясню и даже потереблю, — встает из-за стола и берет пакет. Подходит ко мне впритык и тянет указательный и большой палец к моему носу. Твою мать, как сдержаться-то и не заржать? — Вот этим вашим огромным носом только землю рыть. Очень удобно. Торф вам как раз ваш шнобель и потеребит. Ферштейн?
— Ферштейннее не бывает. У него, значит еще и торф… ух, быть мне черным.
— Ну да, главное нос весь не протеребите.
— Я постараюсь.
— Постарайтесь, постарайтесь. Ну и я не могу оставить вас с пустыми руками. Как врач — вы прекрасны и поэтому примите от меня эти скромные презенты. Вы как-то упомянули, что у вас болит частенько поясница, — присаживается на край стола, едва касаясь меня ногой.
— Да. Есть такое.
— Ну вот вы сделали мне полезное, дав мне знания. Я в ответ — вам. Держите, — достает из пакета две книги: «Секс после тридцати» и «Секс при болях в спине». — Почитайте на досуге.
— Так может вместе почитаем?
— Нет, Богдан Владимирович, не получится. Ну и третий подарок. Держите, — вновь тянет руку в пакет и достает оттуда белую коробку. — Открывайте.
— Лещ вяленый, — задумчиво произношу я, достав из коробки вполне себе реальную рыбу в вакуумной упаковке.
— Да; лещ. Так как мои мама с папой воспитывали меня как принцессу, я не могу дать вам леща. Поэтому получайте вот такой,
— несколько секунд я сижу молча, наблюдая за тем, как быстро Аня собирает вещи. Красиво уела, однако — глупо. Главное-то не сказала. Трусиха. И сейчас, несмотря на Анины речи и «подарки», становится ее жаль.
— Спасибо, за все, Анечка. Я все же кончил.
— Рада за вас.
— Остановись на секундочку. Ты совершила одну из главных ошибок для врача.
— Какую?
— Проявила невнимательность. Загляни в дневник практики, — медленно листает страницы и дойдя до нужной меняется в лице.
— Сука.
— Собака?
— Ты!
Глава 3
Чувство триумфа, пусть и полученного таким детским способом, очень быстро уползает в неизвестном направлении.
— Тогда правильно будет кобель, — слышу позади себя насмешливый голос Лукьянова. В очередной раз опускаю взгляд на свои руки и всматриваюсь в надпись в конце дневника. Ну не мог он так!"
"«Неудовлетворительно.
