И руки встречаются за решетками, переплетаются пальцы, и я вижу, как Эрдэнэ стоит на коленях, чувствую, как она жмется мокрыми щеками к моим ладоням, как целует кисти моих рук.

– Прости… прости меня… как я не узнала, как?

– Никто не узнал… – шепчу и глажу ее по волосам.

– Но… как, как так? Как мне себя простить?

Глажу ее по шелковистым волосам, трогаю мокрые губы и тихо шепчу:

– Ты узнала… ты почувствовала, я видела. Не вини себя…

– Мама Вера… Я… я принесла тебе. Вот.

Кладет мне в руки хлеб и кусочки сыра.

– Все, что смогла незаметно пронести. Поешь, прошу тебя. Быстрее.

– Не надо было!

– Они тебя почти не кормят!

– Скоро все закончится… скоро твой отец найдет нас обеих.

– А… если нет?

– Найдет… я чувствую. Он уже рядом. Очень близко.

И я не могла объяснить – откуда знаю, как будто внутри, там, где-то под ребрами ныло, тянуло, нагнеталось предчувствием. Что он приближается. Как будто кислород наполнялся его смертоносным запахом. Его разрушительной силой, его мощью, способной стереть с лица земли эту мерзкую дракониху, раздувшуюся от гнилостного яда мести.

– Сансар… он хочет жениться на мне…

Я впилась в прутья решетки и прижалась к ней лицом, содрогнувшись от ужаса. Сукин сын! Ублюююдок! Так вот что он задумал!

– И он может это сделать? Без согласия семьи?

– Албаста… – Эрдэнэ огляделась по сторонам, – она моя бабка. Родная. И по закону может выдать замуж!

Свет включился внезапно, и мы обе отпрянули друг от друга. Красногубая тварь стояла возле клеток с хлыстом в руках и, надменно поджав губы, смотрела то на меня, то на Эрдэнэ. Она была в бешенстве.

– Как трогательно! Как охрененно трогательно! Я предполагала, что эта встреча состоится, но не ожидала такой прыткой наглости! А говорила, что хочешь ее сгнобить! Говорила, что жаждешь ее боли! Ее страдания и смерти!

Я вся внутренне подобралась, глядя на хлыст в ее руках. Если эта сука ударит Эрдэнэ, я сломаю решётку и выгрызу ей сердце.

– А сама… Даже принесла гостинцы моей зверушке и целовала ей руки! Убрать эти объедки! Мои звери едят по расписанию!

Слуги хотели отпереть клетку, чтобы отобрать у меня хлеб, но Эрдэнэ резко встала между нами.

– Я принесла ей поесть. И я хочу, чтобы эту еду никто не трогал!

– Ты кто такая, чтобы что-то хотеть?

Ткнула пальцем на хлеб.

– Уберите!

– Никто не приблизится к клетке!"

"Прошипела Эрдэнэ и стала у самого входа. Их взгляды встретились, и Албаста сжала хлыст сильнее.

– Уйди с дороги!

– Не то что? Сансару понравится, как ты унижаешь его невесту? Уверена, что тебе позволят меня тронуть?

Албаста опустила хлыст и несколько раз обошла девочку со всех сторон.