За день я устаю и поэтому, чтобы на следующий день выглядеть незамыленной и свежей, обычно делаю по вечерам маски.
Вот и сейчас стою перед зеркалом и наношу на лицо коричневую массу – специальную глину. На лице остаются три круга без глины – глаза и рот.
И вот в таком виде падаю на кровать. Надо полежать двадцать минут. Спокойно и умиротворенно, как гласит упаковка косметической глины.
Складываю руки на груди и закрываю глаза. Пытаюсь абстрагироваться от всех мыслей.
Боже, как хорошо! Не мешают даже громкие басы за дверью.
Но тут слышу, как эта самая дверь распахивается.
И до меня доносится мужской гогот. Не один, а несколько мужских голосов.
Но вдруг они резко замолкают. Воцаряется тишина. Я все еще лежу с закрытыми глазами, сложив руки на груди. Может, они ушли? Но нет.
– Слушай, Давид, – незнакомый мужской голос пытается шептать, но получается плохо, потому что я его отлично слышу, – а она живая? Что-то мне кажется, что она уже начала муниф… мумиф.. муфим.. Тьфу, блять! Мумия, короче. Вот.
– Да пошел ты, – это уже голос моего дорогого мужа.
Потом слышу шаги. Кто-то берет меня за плечо.
– Ты чего? – спрашивает он и отпивает пиво прямо из бутылки. – Тебе плохо, что ли?
Смотрит брезгливо.
Я встаю с кровати, перевожу взгляд на его друзей. Трое мужчин стоят и пристально наблюдают за мной. Осматривают мой спортивный костюм, но основное их внимание приковано к моему лицу.
– Ну, чего надо? – недовольно спрашиваю я у Давида.
– Я тебе чего сказал? – теперь уже зло шипит он, отвернувшись от своих приятелей. – Ты опять не слушаешься? Ты чего, как чучело вырядилась? И это моя жена?!
Впивается в меня взглядом.
– Я не обязана ублажать твоих друзей! – шиплю я в ответ. – Этого условия нет в договоре!
Этот эмоциональный диалог с Давидом вынуждает меня гримасничать и с моего лица на пол падает кусок высохшей глины.
Раздается громкий ик одного из друзей моего мужа.
– Ни хуя себе, – слышится за его спиной.
Давид сжимает губы и кулаки.
Я отодвигаю его рукой, освобождая опять себе полный обзор и громко произношу:
– Приятно познакомиться. Я – жена Давида.
Кланяюсь и остатки глины кусками отваливаются и падают к моим ногам.
Мужики ржут.
– Что за лягушонка ты взял в жены, Давид? – спрашивает сквозь смех один из них. – Долго искал?
Собираюсь возмутиться, но меня опережает Давид. И он не собирается защищать меня! Нет! Наоборот.
– Зато не изменит, – усмехается он. – Вот, друзья, познакомьтесь, моя супруга – Василиса. Только в отличие от сказки из лягушонка в Василису Прекрасную так и не превратилась.
Раздается дружный гогот.
– Пошли, – машет рукой Давид. – Лягушонку пора спать.
И, обняв одного из приятелей за плечо, он вместе с остальными уходит.
