Голос начинает звучать чуть проникновеннее, и чуткий Артем, ухватив эту интимность, снижает тональность соло, подыгрывая мне.

Рафик, сейчас мой второй голос, смолкает, позволяя вести, Артем выходит вперед с гитарой, и мы, глядя друг на друга, начинаем исполнять что-то запредельно чувственное, мягкое. Он — творя своими волшебными пальцами чудо на гитаре, и я — обволакивая его мелодию голосом.

Это так круто, так захватывает, погружает в невероятный, экстатический даже, транс, что мы не замечаем никого и ничего вокруг.

Артем из спокойного, рассудительного парня в этот момент превращается в очаровательного, романтичного хулигана, его улыбка, его взгляд — все цепляет.

Когда затихает последний звук, на нас обрушивается шквал аплодисментов."

"Мы еще пару секунд смотрим друг на друга, словно приходя в себя, а затем я тянусь к Артему, обнимаю его, благодаря за тот кайф, что испытала.

И он тоже обнимает, целует в щеку:

— Это было охрененно, Рапунцель, — смеется он, — веришь, даже жаль, что тебя уже Камень поймал…

— Не тебе одному, — ворчит Сашка, отрывая меня от Артема и настойчиво подталкивая к выходу со сцены, — иди, Вась, посиди чуть-чуть, отдохни.

Я послушно сажусь за столик, пью теплый напиток, чтоб не застужать горло, прикрываю глаза.

Устала.

Хоть последняя песня была невероятно поднимающей настроение, но это как американских горках кататься: подъем, такой, что уши закладывает, а потом — сразу вниз!

— Ты молодец, — раздается рядом со мной тихий женский голос.

Я открываю глаза, смотрю на невысокую худенькую девушку. Красивую такой странной, необычной красотой: что-то восточное, азиатское. И эта необычность еще и подчеркнута короткой стрижкой и по-анимешному накрашенными глазами. Одета девушка тоже в аниме-стиле, короткая клетчатая юбочка, высокие гольфы, белая рубашка.

Моргаю, не понимая, откуда она, такая, тут взялась.

Не похожа вообще на местный контингент.

— Вокал — офигеть, — продолжает девушка, садясь рядом со мной на стул, — тебе в Москву надо.

— Спасибо, — отвечаю я, никак не комментируя ее слова. Какая, ко всем богам, Москва? Для меня и универ-то — это почти революция…

— Я — Ира, — первой представляется она.

— Вася.

— Вася? Василиса? Тебе идет. Такая… Луговая дева, блин. Тебе надо обязательно это использовать. Сейчас хорошо народное идет, не прямо чтоб с балалайками, а такое… Фолк, с мотивами и лирикой. Ты вытянешь. Хочешь, с Пашкой поговорю, он тебя посмотрит?

Она закидывает в рот розовую жвачку и выдувает здоровенный розовый пузырь.

Лопает.

Собирает остатки жвачки с губ остреньким розовым язычком.

И так у нее это невинно-эротично получается, что я даже краснею невольно.

И толком не понимаю, что она предлагает.