Сибиряков усмехнулся и, взяв пульт, включил какой-то музыкальный канал. Я поднялась из кресла и, добравшись до стола, где уже начинался хаос, отставила пустую чашку и вздохнула.

- Что ж, господин доктор. Будем проводить операцию «Пицца в четыре руки», - сказала тоном, который не терпел возражений.

Матвей согласно кивнул и отправился мыть томаты.

«Врачебное назначение» Сибирякова пошло мне на пользу. Наш вечер, когда сидели, уминали самую вкусную на свете Маргариту, пили сок и обсуждали звёзд шоу-бизнеса, дал мне то, без чего я, пожалуй, могла впасть в депрессию - передышку.

Ни к чему не обязывающий разговор, никаких обсуждений прошлого, настоящего и будущего. Просто беседа ни о чём, а потом - крепкий сон, разумеется, в разных спальнях.

Сразу после завтрака мы собрались и сели в машину. Матвей торопился на работу - этот аспект мы не обсуждали, но я подозревала, что Наталья может потребовать от мужа освободить должность заведующего своей клиникой. Впрочем, если Сибиряков захотел бы это со мной обговорить, я была бы не против.

- Точно не проводить тебя до двери? - спросил он, остановившись у моего дома.

- Нет. Не нужно. Сумка не тяжёлая, а тебе нужно ехать.

Я взялась за ручку на дверце, когда Матвей меня остановил. Обхватил за локоть и когда я инстинктивно повернулась к нему, потянулся, явно желая поцеловать.

Я машинально отпрянула, на лице Сибирякова тут же появилась горькая усмешка. Он отпустил меня и проговорил:

- До встречи.

Я же замерла на месте, не зная, что сказать. Да и нужно ли добавлять хоть слово к тому, что было ясно и так?

- До встречи. Спасибо за прекрасно проведённое время, - ответила скороговоркой и быстро, словно опасалась, что Матвей станет меня преследовать, выбежала из машины.

Поднявшись на свой этаж, я вышла из лифта, охваченная миллионом сомнений и размышлений. В них красной нитью протянулась уверенность - я не хочу торопиться в том, что касается новых отношений. И когда буду к ним готова - неизвестно.

Впрочем, всё, о чём я думала, исчезло, когда я увидела возле двери в квартиру Надю.

- Ксюнь… только не гони сразу, - взмолилась подруга, и я поняла - мои подозрения не беспочвенны.

Молча подойдя к ней, я окинула Надьку быстрым взглядом. Она явно нервничала - сжимала и разжимала пальцы, а сама смотрела на меня так, словно ей прямо сейчас нужно было увидеть что-то, что, по её мнению, должно было быть написано на моём лице.

- Заходи, - кивнула ей, открыв дверь. - Но у меня очень мало времени.

Я не лгала - собиралась ехать к дяде, с которым сейчас мне нужно было проводить каждую свободную минуту, чтобы потом, если вдруг случится непоправимое, мысли о котором я усиленно от себя гнала, не корить себя за время, потраченное не на то, на что следовало.

- Ксюш… я деньги принесла, сама не знаю, какой чёрт меня попутал.