Не знаю, то ли позитивное мышление помогает, то ли у Вселенной прохудился мешок с трудностями, и она их не смогла до меня донести, но, вдоволь пошатавшись по кустам и зарослям крапивы, я действительно нахожу такое место.
Дерево упало. Не сосна, а что-то лиственное – в потемках не могу разобрать. Раздвоенный ствол повалился как раз рядом с забором, и с верхнего ответвления мне удается подняться вровень с колючей проволокой.
Конечно же обдираю ладони, и распарываю джинсы от колена и ниже, но в принципе удается перебраться без особых потерь.
Внизу мягкий мох. Я приземляюсь на него, как на подушку и тут же замираю, испуганно глядя наверх. Мне кажется, что сейчас раздастся звук тюремной сирены и появится мужик с ружьем.
Однако по-прежнему все тихо, если не считать собственного сердца, которое грохочет так сильно, что его, наверняка, слышно на другом конце леса.
— Меня не ищут, — повторяю про себя, как заведенная, — они не заметили.
Пробираться по лесу в потемках неудобно, поэтому выворачиваю к дороге и иду вдоль нее. Одна. Хрен знает где. Сашка далеко и нет возможности послать ей весточку, чтобы сидела и не высовывалась, иначе Кирсанов и до нее доберется.
Макс…
Я весь день запрещала себе думать о нем, гнала непрошенные мысли и сожалений, обрывала любые воспоминания, потому что тогда охватывала тоска, хотелось сесть в углу, обхватив голову руками и реветь. А мне нужно было быть сильной, нужно было сохранить способность трезво думать, держать руку на пульсе.
А сейчас, при мысли о нем, у меня сбивается шаг и снова печет за грудиной.
Что же мы наделали?
Я так упорно считала его чудовищем, что сама превратилась в монстра. И теперь мы как два зверя, в одной клетке, готовые грызть насмерть.
Гадко и больно. И стыдно, и злость берет."
"Кажется, эта дорога никогда не закончится. Я иду-иду-иду, не чувствуя под собой ног, не замечая ничего вокруг. Миную какие-то развилки, но даже не притормаживаю на них – внутренний компас ведет дальше, и я ему доверяю.
Радуюсь, что поела перед побегом, но жалею, что у меня нет питьевой воды. Зато нескончаемо моросит с неба. Одежда уже насквозь промокла, волосы сосульками по лицу. И кажется, что во всем мире не осталось никого кроме меня и этой нескончаемой, насквозь пропитанной горечью и дождем ночи.
Я продрогла и устала. Уже готова, как истинный туземец, свить себе гнездо из веток и лечь спать, прикрывшись лопухами. Но после очередного изгиба дороги, в глаза бьет свет фар, мигом разгоняя всю усталость.
Первая машина, которая попалась за все время пути.
Сначала подскакивает иррациональная радость. Надо же! В этом мире еще остался кто-то живой, кроме меня!
Но потом эта радость стремительно скатывается в ноль.
