В какой-то момент я готова поклясться, что услышала, как тикают часы, настолько тихо стало вокруг.
Я вздрагиваю, когда черная трубка на столе издает противный истошный звук. Марат тянется к телефону и подносит его к уху.
– Да. Отлично. Нет, все хорошо. Несколько дней, надеюсь, не больше. Как ищейки Гольдмана? Хорошо. Ага."
"Он разговаривает односложными предложениями. Взгляд серьезный, поза напряженная. Отдает несколько распоряжений, а потом наконец-то просит дать трубку Даше. Я практически вырываю телефон из его рук, когда слышу голос своей дочери.
– Дашенька, привет, милая. Это мама, я немного задержусь на работе, а ты побудешь с новой няней. Хорошо, дорогая?
– Мама! Мама! – кричит в ответ, и мое сердце разрывается от боли. Как же мне хочется быть рядом с ней!
Именно сейчас, как никогда, внутри меня разгорается пламя из злости и ненависти к мужчине. Из-за того, что разлучил нас, втянул в свои дела, из-за того, что нам грозит опасность и что нет гарантий хорошего финала. Из-за того, что разрушил мою налаженную жизнь, маленький светлый мирок, в котором я обитала и в котором была так счастлива.
Дашенька начинает плакать на том конце провода, и я не замечаю, как по моим щекам скатываются крупные слезы.
– Веди себя хорошо, мама скоро приедет, и тогда мы пойдем в магазин игрушек и купим всё-всё, что ты выберешь, – кажется, мои слова возымели эффект, так как малышка затихает.
Мне не дают больше поговорить с ней, Марат забирает телефон, я же вскакиваю со стула и несусь к двери. Подставляю лицо морозному ветру и задираю голову вверх, смотря в небо. Мелкая россыпь звезд расплывается перед глазами из-за влаги, стоящей в них. Я пытаюсь вдохнуть полной грудью, но не получается. Ощущение, словно мне с силой ударили под дых, а теперь я задыхаюсь от нехватки кислорода.
Позади меня за дверью слышится какой-то грохот, но я даже не оборачиваюсь на звук. Мне все равно, как там Марат, все равно, если в эту минуту он сдохнет, потому что у меня ощущение, словно я теряю свою дочь. Чувство одиночества и безысходности находит на меня в одночасье, придавливает к земле бетонной плитой. Я хватаюсь за поручни, задыхаюсь, с силой сжимаю деревянную доску и даже не замечаю, когда позади меня появляется Марат.
Его горячие ладони остро контрастируют с моей холодной кожей. Только сейчас замечаю, что вся продрогла.
– Кристин, – выдыхает он мне на ухо. С надрывом и в то же время как-то зло. Я не отвечаю, замираю, превращаясь в статую, и полностью игнорирую мужчину.
Так и не дождавшись от меня никакой реакции, Давидов резко разворачивает меня к себе, я же отворачиваю голову в сторону, не желая встречаться с ним взглядом.
– Посмотри на меня, – говорит он рычащим голосом, от которого на коже появляются мурашки.
