Идущему по центру отряду Шереметева досталось сильнее всех — от огня винтовок и пары горных пушек он потерял не меньше пятидесяти человек, но сделал то, что должен был. Довел своих, сохранил боевой дух и, главное, смог отвлечь внимание от двух других отрядов, подбиравшихся с флангов.

— Готовность 30 секунд! — из-за дождливой погоды световые сигналы было видно не очень далеко, так что мне пришлось воспользоваться одной из немногих сигнальных ракет.

Красное пламя вспыхнуло в небе над сопками, и ровно через десять секунд гулко рявкнули 24 мортиры. Мой дивизион старых, но очень мощных пушек, заранее пристрелянных и расставленных так, чтобы ничто не мешало им вести огонь.

Вес снаряда — 34 килограмма. По сравнению с шестью у обычной пушки — небо и земля. И этот был не шрапнельным, а нормальным фугасным! Засыпав позиции японцев, мы не только посекли кого-то осколками, но еще больше просто оглушили и разбросали во все стороны. Потом перезарядка 30 секунд — быстрее никак — и еще один залп.

Я хотел устроить битву у Геттисберга, я ее все-таки устроил. От первых рядов японцев почти ничего не осталось, и именно тогда на их позиции ворвались наши солдаты.

Прошли как штык сквозь масло по только начатым окопам, потом встретили ничего не понимающие дальние колонны. Японцев еще было в разы больше, чем нас, но удачно разыгранное начало боя фактически позволило оказаться у них в тылу. Мимо пехоты проскакали казаки, пользуясь моментом и еще дальше заходя в японские тылы и устраивая хаос с помощью прыгающих за ними по кочкам тачанок.

Пехота тоже не отставала. Рывок, еще рывок! Я шел в прорыв вместе со всеми остальными, понимая, что ничего еще не кончено.

Впереди были разворачивающиеся японские батареи, позади — медленно приходящие в себя фланги 5-й дивизии. Новая развилка: мы могли воспользоваться моментом и оторваться от японцев, отступить к мортирам и по декавильке отойти к Вафангоу или же… Удерживать место прорыва и ждать кавалерию.

Ясное дело, не от бывшего полковника Одишелидзе.

Сейчас я рассчитывал и верил совсем в другого человека.

* * *Семен понимал, что ему досталась задача, важнее которой у него никогда не было и, возможно, не будет. Хотя полковник Макаров и верил в него, но сам хорунжий не питал иллюзий, зная, что в царской армии есть невидимые границы, которые без нужной семьи за спиной просто невозможно преодолеть.

Но сейчас именно от него зависела будущая победа.

Он выехал из Ляояна вместе со всеми остальными, но его путь лежал совсем в другую сторону. Полковник написал письмо, а потом и лично рассказал Семену, что ему нужно сделать. Найти Отдельную Забайкальскую казачью бригаду, которая сейчас стоит в резерве и готовится встречать возможный десант со стороны Инкоу.