Нина рассказывала мне про него, как она каждый год ездит туда, и как ей нравится.

Огромная закрытая территория, вкуснейшее питание трижды в день, массажи, открытый горячий бассейн прямо на свежем воздухе, сосны и ели вокруг, специально оборудованные площадки для прогулок…

Всё это стоит немалых денег, особенно если речь идёт всего лишь о нескольких днях отдыха, но Нина убеждена, что заслуживает самого лучшего, и поэтому регулярно вынуждает своего мужа оплачивать эти поездки.

Не дождавшись моего согласия, хватает трубку телефона, начинает выяснять, есть ли места, и возможно ли приехать вместе.

Расставаясь позднее, подруга предлагает мне помочь собрать чемодан для поездки, но я отказываюсь.

Я очень устала и хочу только одного — поскорее оказаться дома, где могла бы остаться одна хоть ненадолго.

Приехав домой, испытываю облегчение, заметив, что муж ещё не вернулся.

Мы больше за день так не созвонились ни разу.

Да я, если честно, и сама не шибко хотела бы с ним сейчас общаться.

Зайдя в холл, где мягко мерцает свет, оглядываюсь и не понимаю, почему свет есть, а никого нет.

Иду на кухню — история повторяется. Свет горит, но там тоже никого.

Наша помощница Людмила должна была уже уйти, и то, что я в доме одна — была уверена.

Заметив свет в нашей спальне, медленно поднимаюсь по лестнице, стараясь ступать тихо.

На фоне сегодняшних событий в голову лезут уже самые странные мысли.

Дверь в гардеробную слегка приоткрыта, и оттуда пробивается слабый свет.

Подхожу ближе и замираю на месте, увидев картину, которая заставляет меня растеряться.

На полу, прижавшись спиной к стене, сидит Людмила. Она держит в руках пиджак моего мужа, прижимая его к своей груди, словно обнимая.

Её глаза закрыты, лицо выражает нечто похожее на блаженство, когда она медленно и глубоко вдыхает аромат парфюма от пиджака.

Этот жест мне кажется таким интимным, что мне становится не по себе.

Стою, не смея шелохнуться, наблюдаю за тем, как она наслаждается запахом, который принадлежит моему мужу.

Её лицо в таком восторге и умиротворении, что я вдруг начинаю чувствовать себя посторонней в этой комнате.

— Людмила… — всё-таки выдаю своё присутствие.

Девушка подскакивает от неожиданности моего присутствия, быстро бросает пиджак на пол, затем, понимая, что сделала глупость, поднимает его и нервно мнёт в руках.

Её глаза бегают туда-сюда, ища слова, чтобы объяснить происходящее.

Да, объяснений хотелось бы…

— Простите, не слышала, как вы вошли… — её голос дрожит. — Я хотела пиджак Михаила Степановича погладить…

Она кивает на ткань, которую так неловко держит в своих руках.

— Да, да, — киваю, стараясь сохранить спокойствие, хотя внутри бушует буря эмоций. — Спасибо.

— Я пойду, — выбегает из гардеробной.