— Всё правильно, дочка.

Как бы я лично ни относилась к Курбатову, я очень надеюсь, что хотя бы сейчас мой муж поймёт, что в будущем дочь — это единственный человек, возможно, кто будет с ним без условия наличия денег.

Лада никогда от него ничего не требовала, не просила, поэтому я не сомневаюсь, что именно она как раз та, кто примет его таким, какой он есть.

Глава 40

МИХАИЛ

Никогда бы не подумал, что мне придётся идти на поклон к своей дочери.

Это чувство меня бесит!

Ощущение, что во мне бурлит смесь унижения и безысходности, а я этого не люблю!

Постоянно думаю: пока я здесь валяюсь, есть вероятность, что её ухажёр, этот выскочка, угробит мою компанию своими долбанными проверками.

И всё это лишь потому, что в данный момент я беспомощный, как ребёнок!

Я пытался связаться с Ладой несколько раз после того, как меня перевели в эту палату.

Звонил, но телефон был всё время отключён. Отправил СМС, но ответа не было.

Только недавно увидел, что сообщение наконец-то прочитано. Сердце ёкнуло в волнении, что она снова в сети, и я сразу же перезвонил ей.

— Привет, — произношу и неожиданно чувствую, как сердце начинает бешено колотиться в груди.

Руку прикладываю к нему и понимаю, что не обманываюсь в своём ощущении.

— Привет, папа, — её голос тихий, привычный. А потом — молчание. Тяжёлое, и, кажется, неловкое. — Как ты?

— Уже лучше, — отвечаю я, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё клокочет.

Мы не общались очень давно, но нам надо с чего-то начинать.

Попробую с общих фраз, ведь если сразу перейти к делам, к её ухажёру, к этому ублюдку, который, возможно, уже разрушает всё, что я строил годами, она точно откажется встречаться со мной.

А мне эта встреча крайне необходима!

Ничего не изменилось, я злюсь на неё.

Да, также считаю, что она неблагодарная, упрямая, своевольная девчонка, которая ничего не оценила.

А я ведь так много для неё сделал!

По большому счёту ведь вся эта история с трусами началась именно с поступка дочери!

Если бы она не взбрыкнула тогда, если бы осталась со своим мужем, и не придумывала себе ерунды о несчастливом браке, всего этого сейчас не было!

Альбина бы не ссорилась со мной, не пыталась помочь дочери, не нашла эти злосчастные трусы как доказательство моей неверности.

Но сейчас нужно об этом, и совершенно важно держать себя в руках.

— Лада, — начинаю осторожно, чувствуя, как каждое слово даётся с трудом. В глотке застряли кланяться перед ней. — Мне нужно с тобой поговорить. Не по телефону. Лично.

— О чём? — её голос звучит настороженно, по-прежнему не доверяет мне.

— О многом, — отвечаю я, стараясь не сорваться. — О нас.

Молчание. Долгое, тяжёлое. Я слышу, как она дышит в трубку, и понимаю, что она колеблется. Но я настаиваю, потому понимаю, что от этого разговора зависит слишком многое.