Тогда бы…
– Пип-пип-пиииип.
Вспышка фар бьет по глазам, а звук клаксона оглушает.
– А-аа, – кричу, застывая на месте.
Свист тормозов гасится шумом сильного дождя, но даже сквозь него слышу противный звук, и понимаю, водитель не справился с управлением. Слишком скользко, слишком плохая видимость, чтобы он успел вовремя начать сбрасывать скорость, и слишком резко я выскочила на дорогу.
Неужели это конец? Нет. Не хочу! Я хочу жить!
– Пип-пип-пиииип.
Машину заносит. Человек пытается вывернуть руль, чтобы объехать меня, а мне бы побежать в противоположную сторону, но, вместо этого, я стою, как статуя.
Монстр уже не сигналит, он просто несется по мокрому асфальту, проезжает в миллиметрах от меня, сбивая с ног не столкновением, а страхом, что отшатывает меня назад. Я падаю назад, успевая повернуться немного боком, но все равно ударяюсь попой и руками. Как же больно. У-ууу…
Мимо проносятся машины, недовольно сигналя. Я только сейчас замечаю их, и до меня с трудом доходит, что он не съехал, ведь так намного проще, а закрыл меня своей машиной от других.
– Ты вообще чокнутая? Жить надоело? Так утопись иди, нечего под колеса кидаться! Мне сидеть из-за тебя как-то не улыбается!
Из машины выскочил разъяренный водитель, в черной майке. Короткая стрижка, и рукав татуировок. Не люблю рисунки на теле, они всегда меня раздражали, но на этом бугае они смотрятся неплохо. Кошмар, о чем я вообще думаю сейчас?
Он меня за суицидницу принял, что ли?
– Простите, я случайно… Не хотела… Извините, – заплетающимся от пережитого страха языком пытаюсь оправдаться, но кажется, из-за дождя он не слышит мой шепот.
– Не хотела? Ты на дорогу смотри, прежде чем… – орет на меня, а я прямо на асфальте сжимаюсь в комочек.
Боюсь вставать. Не понимаю, почему он так кричит? Мне тоже страшно. Тоже вся жизнь пронеслась перед глазами. Даже сердце еще бьется раз через три, не может поверить, что мы живы.
– Не понял, ты что, босая, что ли? – удивление в его голосе резануло по ушам, ведь крик резко сменился нормальными децибелами. – Я же тебя вроде не цапанул, чтобы ты в полете тапки растеряла. Ты как? – протягивает руки, чтобы помочь мне встать, -задает вопрос, от которого сердце снова начинает болезненно сжиматься.
Ссора Оли и мужа, крестник…
– Больная! – сигналя, недовольно кричит проезжающий мимо мужчина, и нее лень же ему было опустить стекло, чтобы в дождь ругаться на других.
Это во мне говорит истерика, да?
– Эй, – раскачанный татуированный вновь привлекает к себе внимание. – Давай, поднимай свой… Свою попу с грязи. Или все же я тебя задел и ты не можешь?
Отрицательно киваю, мол, цела, ведь это так. Но страх так сковал тело, что не могу пошевелиться.
