Сначала она не узнала его, так как он был повернут к ней щекой, изуродованной шрамом, протянувшимся от уголка глаза до рта. Арно заметался, и рубец исчез. Больной в расстегнутой, мокрой от пота рубашке, вытянулся, скрестив руки на груди, на испачканной рвотой постели.

Он прерывисто дышал, время от времени покашливая, и дрожал от лихорадки.

Катрин подняла глаза и встретилась взглядом с Сарой. Та стояла у кровати и держала запястье больного, прощупывая его пульс с видом опытного врача.

— Ну что?

Цыганка пожала плечами.

— Ничего не могу сказать. У него учащенный пульс и сильная лихорадка. К тому же он бредит.

Бессвязные, непонятные слова вылетали из уст Арно.

— Что же делать?

— Прежде всего, вынести его из этой комнаты, которую невозможно расчистить. Все запачкано и осквернено. Придется все сжечь!

— Давай перенесем его ко мне. Если туда никто не входил, там должно быть чисто. У тебя есть ключ?

Сара покачала головой.

— Это слишком близко отсюда. Лучше всего отнести его на кухню, там у нас все будет под рукой. В твоей комнате мы возьмем матрасы, одеяла, простыни. В кухне есть парильня, надо вымыть его. Позовем Жосса!

Тот сразу же прибежал. Сара спустилась на кухню, а Жосс с Катрин пошли к ней в комнату, чтобы взять все необходимое. В апартаменты молодой женщины действительно никто не входил, и ее вещи были в идеальном порядке.

В двух длинных залах, где готовили пищу для всего замка, было все перевернуто вверх дном, но никаких следов болезни не было видно. Слуги, большей частью, живущие в городе, вероятно, вовремя сбежали.

Сара начала выметать объедки, разбросанные по полу. Все должно быть чисто, ведь здесь надо будет положить матрас. Потом она развела сильный огонь и поставила кипятить огромную кастрюлю с водой, чтобы вымыть все, что было возможно, а в кастрюльку поменьше налила воды, чтобы приготовить отвар для больного.

Никогда еще Сара так быстро не работала. Когда Катрин и Жосс с плетущейся за ними мавританкой вошли в кухню, там все уже было готово. Они с трудом дотащили ворох простыней, одеял и полотенец.

В кухне было жарко, как в печке, и Катрин пришлось сорвать повязку и выплюнуть ягоды можжевельника, обжигающие небо. Она с удвоенной энергией принялась готовить постель и заканчивать уборку, в то время как Сара и Жосс занимались Арно. Катрин старалась всецело сосредоточиться на работе, не позволяя отчаянию завладеть ею. Ей, как воину, надо было в некотором роде раскалиться перед сражением.

Когда Жосс и Сара принесли завернутого в одеяло Арно, они сначала положили его прямо на пол, чтобы снять одежду и как следует отмыть. Больного донага раздели, но, когда Сара принялась стаскивать штаны, она увидела в левом паху красное вздутие.

— Бубон! Он начинает расти.