Он выбрал для меня какую-то запись, а я, поискав среди своих любимых, остановилась на весьма феминистской композиции Сары Барейлес под названием «Любовная песня», в которой девушка объясняет парню, почему она отказывается быть с ним. Эту песню я ему и поставила.
Я всегда питала слабость к тому, что называют песнями женской силы, и собирала их – старые и новые. Только их я и слушала в компании своих друзей. Представьте, даже у Кайла появилась привычка напевать их.
Поэтому, когда я надела наушники, чтобы послушать, что он выбрал для меня, то все мое тело сжалось, когда я услышала первые слова… Это была песня «Айрис» рок-группы Goo Goo Dolls [2].
Я наклонила голову, чтобы он не заметил, как мои щеки залились краской. Я с трудом удержалась от того, чтобы не выключить плеер – было просто невыносимо слушать эту прекрасную песню, слова которой звучали так интимно.
«Я отдал бы вечность, Чтобы прикоснуться к тебе…»Странно, что он выбрал для меня именно «Айрис».
Конечно, я не решилась выключить музыку, даже когда он нагнулся и посмотрел мне в лицо, чтобы проверить мою реакцию. Его колено слегка коснулось моего, и меня словно ударило током, а волшебные слова продолжали звучать в моих ушах, говоря мне о том, что он готов был отказаться от вечности, лишь бы прикоснуться ко мне, о том, что он хочет спрятаться от всего мира, лишь бы я узнала, каков он на самом деле…
Я почувствовала, что невольно задержала дыхание. Да я и не смогла бы дышать, даже если бы захотела.
Он тоже слушал песню, которую я выбрала для него, и глаза его оказались совсем рядом, когда я, наконец, решилась на него посмотреть – я могла бы пересчитать каждую из его густых темных ресниц. Я могла бы поклясться, что его глаза были синее волн Карибского моря.
Тут его губы иронически изогнулись, и он с явной усмешкой тряхнул головой, чего я, правда, не заметила, потому что вслушивалась в последние слова песни «Айрис» из фильма «Город ангелов» – после его просмотра я плакала несколько дней подряд. Там парень буквально отказывается от вечной жизни, чтобы остаться с девушкой, в которую он влюбился, а потом происходит нечто трагическое и непоправимое, прямо как в фильмах, снятых по романам Николаса Спаркса.
Наконец, музыка смолкла. Я медленно сняла наушники и вернула их ему вместе с плеером.
– Вот уж не знала, что среди ваших записей есть такие медляки, – пробормотала я, хватаясь за свой спасительный плеер, который он передал мне.
Его голос звучал тихо и вкрадчиво.
– У меня тут около двадцати тысяч песен, так что чего только нет.
– Не может быть! – невольно воскликнула я и поспешила проверить… – Точно! А Мел еще думает, что всех перещеголяла, загнав в свой плеер десять тысяч композиций.
