Джоунси развернулся, скрипнув зубами от приступа свирепо-жгучей боли в бедре. Телефон, по которому он успел позвонить Генри, голубой «тримлайн», исчез. Вместо него на потрескавшейся столешнице нелепо торчал старомодный черный аппарат с наборным диском вместо кнопок и наклейкой, гласившей: ДА ПРЕБУДУТ С ТОБОЙ СИЛЫ. Тот самый, который родители подарили на день рождения! 949-7784. Номер, на который направили счет за разговор с Даддитсом много лет назад.

Джоунси метнулся к телефону, наплевав на бедро, молясь, чтобы линия не расползлась, не разъединилась, прежде чем он успеет подбежать.

– Алло! Алло! – твердил он, стараясь удержаться на дрожащем, прыгающем полу. Офис раскачивало, как судно в шторм.

Чего он никак не думал услышать, так это голос Роберты.

– Да, доктор, сейчас будете говорить.

Раздался щелчок, такой резкий, что Джоунси поморщился. Наступило молчание. Джоунси застонал и уже хотел было положить трубку, когда последовал еще один щелчок.

– Джоунси?

Это Генри! Едва слышно, но все равно Генри!

– Где ты? – завопил Джоунси. – Боже мой, Генри, это место рушится! И я распадаюсь вместе с ним!

– Я в «Госслине», только я не там. Где бы ты ни был, ты тоже не там. Мы в больнице, куда тебя привезли после наезда…

Треск, жужжание, шум – и снова Генри, на этот раз куда ближе и громче. Его единственная соломинка в катастрофе и хаосе… но и не там тоже!

– Что?!

– Мы в Ловце снов, Джоунси! Мы в Ловце снов, и всегда там сидели! С самого семьдесят восьмого! Ловец – это Даддитс, но он умирает! Держится из последних сил, но не знаю, сколько еще…

Щелчок, сопровождаемый жужжанием, противным, покалывающим ухо статическими разрядами.

– Генри! Генри!!!

– …выходи! – Опять еле слышно, но голос у Генри отчаянный: – Ты должен выйти, Джоунси! Навстречу мне. Беги по Ловцу навстречу мне! Еще есть время! Мы можем достать этого сукина сына! Слышишь? Мы можем…

Очередной щелчок, и линия отключилась. Корпус его детского телефона треснул, распался и выблевал беспорядочную путаницу проводов. Все, как один, оранжевые. Пораженные байрумом.

Джоунси уронил аппарат и поднял глаза к качающемуся Ловцу снов, этой эфемерной паутине. Он вспомнил фразу, которую они так любили повторять в детстве, подхваченную из репертуара какого-то комика: «Где б ты ни был, там ты и есть».

Одно время она почти затмила «День другой, дерьмо все то же», а может, и вышла на первое место, когда они стали старше и воображали себя умудренными жизнью, пресыщенными всезнайками. Где бы ты ни был, там ты и есть. Только, если верить Генри, это неправда. Где бы они, по их мнению, ни были, они были не там.

Они находились в Ловце снов.

Джоунси снова поднял голову к потолку. И заметил, что от центра Ловца отходят четыре основных луча, на которых держались поперечные нити паутины.