— Отец наконец убрал сапог и, отойдя на несколько шагов, бросил через плечо: — И, кстати, не ищи свою суку. Еще раз притащишь в дом какую-нибудь больную шавку — пеняй на себя.
Один из мужчин-зрителей вытряхнул на снег то, что когда-то, кажется, было собакой-дворняжкой.
Зимнюю тишину разрезал отчаянный детский крик.
Я не хотела больше смотреть, зажмурилась бы, но у меня не выходило даже отвернуться.
Картинка снова сменилась. На этот раз я оказалась в цветущем городском парке и не сразу сообразила, что смеющийся пятнадцатилетний парень — это лорд Мэлори, по-юношески нескладный и худощавый. Рядом с ним на скамейке сидела светловолосая девушка, миловидная, юная и чем-то неуловимо напоминающая облачко.
Удивительно, но, глядя на то, как он берет ее за руку, я даже не могла ощутить ревность, только радость за то, что наконец вижу что-то хорошее.
Интересно, что стало с этой девушкой сейчас? Осталась в прошлом, как почти каждая первая любовь?
Хотелось побыть еще немного в этом солнечном парке, но картинка снова изменилась. Я снова увидела знакомый уже кабинет в особняке Мэлори. Его отца, выглядящего возмутительно здоровым и бодрым.
Самого Седрика, который с нечитаемым выражением лица смотрел вперед. Рядом с ним стояла та самая девушка, испуганная и бледная.
— Жениться? Ты собрался жениться на этой шлюхе? Ты что, ее обрюхатил?
— Сэр, если вы еще раз назовете мою женщину шлюхой…
Воздух в комнате сгустился — я уже знала, что так проявляется магия лорда Мэлори. Судя по всему, ему нельзя было ею пользоваться. Но сейчас она явно повисла в воздухе. Странно, что его отец ничего не замечает. Оглядывая разворачивающуюся перед моими глазами сцену, я впервые задумалась: а как именно умер достопочтенный лорд Мэлори, чтоб он на том свете еще сдох, и не раз?..
Запрокинув голову, отец захохотал.
— А кто же она, если не шлюха?
— Сэр, вы…
— Я Виктория Норберн, — выпалила девушка. — Мой отец — барон Норберн, и я…
— Обнищавший идиот, который спустил все состояние на убыточную торговлю? — отец фыркнул и встал. — А ты, значит, решила взять все в свои руки? Умно. — Он оглядел девушку, как товар на рынке. — А что, если я скажу, что у этого сопляка не будет наследства?
— Что? — выпалила девушка.
Хреновая из нее актриса, конечно. Могла бы как-то… От досады хотелось ругнуться. Ну как же так? Что за… дуреха!
— Что слышала. Я ему ничего завещать не собираюсь, нос не дорос. По миру пойдет, и отсюда я ему ни нитки не дам взять, имей в виду. Ну как, все еще готова за него замуж? Хочется?
— Я… — захлопала она глазами.
Седрик бросил на нее короткий взгляд, удивленный и ожидающий, как будто он до сих пор не понял, какой дело приняло оборот, и ждал полагающегося ситуации ответа: «Да, конечно, хочу, ведь мы друг друга любим».
