Поняв, что уже в третий раз намыливаю ключицы, я заставила себя успокоиться и наконец вылезти из давно остывшей воды.

Все-таки позволила себе слабость и заглянула в детскую еще раз: один, два, три… Все на месте.

Погруженная в свои мысли, я добралась до спальни и в дверях нос к носу столкнулась с Седриком.

Ну, нос к груди, учитывая разницу в росте. Седрик был по-драконьи горячим, ощущалось это даже через слои одежды, меня мгновенно окутал знакомый запах, терпкий, похожий на аромат костра и кожи.

Я отшатнулась, и Седрик удержал меня за руку, не давая упасть.

В животе что-то сделало кульбит. Должно быть, проклятущие бабочки, целый рой. Вот уж только их не хватало!

— Думал, ты спишь.

В руках у него были какие-то бумаги.

Между нами повисла тишина, и я опустила взгляд. Сердце колотилось, как бешеное, бабочки в животе успокаиваться тоже не собирались, еще и колени вдруг стали ватными. Возьми себя в руки, Елизавета Павловна! Ты что, мужиков не видела? Ну, по правде говоря, таких — не видела.

И… и вообще.

Не припомню, чтобы от одного взгляда на мужика у все внутри горело. Это метка виновата, точно! И тело Элис.

И ретроградный Меркурий.

И вообще."

"Сейчас, когда опасность наконец осталась позади, и я оказалась один на один с этими оглушающими чувствами, они грозили поглоитить меня целиком. Даже спрятаться от них я больше не могла! Раньше я могла убеждать себя в том, что лорд Мэлори — эгоистичный мерзавец, подонок, который не думает ни о ком, кроме себя. Но теперь, когда я заглянула в его мысли и его сердце, я знала, что в этих обвинениях нет ни слова правды. Пожалуй, после произошедшего я бы влюбилась в него еще раз, если бы уже не была влюблена в него по уши.

— Что это? — спросила я, кивая на бумаги в его руках.

Просто хотела потянуть время, чтобы буря внутри хоть как-то улеглась.

Седрик молчал, я посмотрела ему в лицо и тут же поняла, что это было большой ошибкой: внимательный тяжелый взгляд драконьих глаз обретению душевного спокойствия не способствовал, как и острые скулы, и тяжелый подбородок, и растрепанные жесткие волосы.

Чтоб его, я готова была еще хоть сто раз открыть магазин, дать миллион взяток старосте, даже зайти в одну комнату с Черным или снова мыть полы в борделе, но сбежать куда-то от этого дурацкого смущения.

Два брака за спиной — а я не знаю, что с этим делать. Может, потому что такого в моей жизни еще никогда не было. Я никогда раньше так сильно не жаждала чьих-то прикосновений — и меня это пугало. То, что я теряю контроль.

Можно я лучше сделку с кем-нибудь заключу?..

— Хотел отдать тебе.

Он протянул мне листы, и я с облегчением в них вцепилась: хоть какая-то защита! Пробежавшись глазами по ровным строчкам, я нахмурилась.