Удивительно, но кроме школы, Мира находила время на то, чтобы заниматься артефакторикий, так что наш с ней бизнес процветал, хотя мы давно уже существовали в основном за счет патентов.

А старосту в Верхних Петушках жители выбрали сами. Я надеялась, они не прогадали.

— Седрик, — выдохнула я, пытаясь выскользнуть из его рук. — Мы не должны…

— Мы очень даже должны, — мурлыкнул он мне в шею, — пока чудовища, которых мы считаем нашими детьми, чем-то заняты.

Я подавила смешок. Мне до сих пор не верилось, но Седрик в самом деле считал всех троих детей своими.

При том, что однозначно утверждал: ни один мужчина чужого ребенка полюбить не может, это аксиома. И вообще, любовь — полная ерунда.

Не знаю, что он имел в виду, но чем еще, как ни любовью, можно было объяснить то, что он вытаскивал Эми из кошмаров? Учил Рольфа драться? Помогал Хью с галстуками и шейными платками, которые внезапно появились в его жизни?

— Эти чудовища войдут сюда в самый неподходящий момент, — привела последний аргумент я. — Или грузчики. Или Гидеон. Или кто угодно.

И нечего расстегивать мое платье! Я сама его расстегну!

— Дорогая, я самый могущественный дракон из всех, кого я знаю, — проворчал Седрик.

— Думаешь, я не смогу удержать дверь закрытой?

Засмеявшись, я потянулась, чтобы стянуть с его плеч пиджак, и случайно стряхнула со стола приглашения.

Одно из них предназначалось Мире, которая «да куда я во дворец попрусь, ты с дуба рухнула?», второе — Руби.

Не передать, как я была счастлива оттого, что подружка Элис, которая когда-то помогла нам с детьми сбежать из борделя, наконец нашлась.

Искали ее несколько месяцев — уже после того, как Черного арестовали, и он сдал всех, всю цепочку участников похищений, включая королевского генерала, который это все «крышевал» (лорд Ривинг, который все искал поводы подвинуть генерала, остался в восторге от такого поворота и проникся к Седрику почти отеческой симпатией).

Люди Седрика и лорда Ривинга рыли носом землю, чтобы найти и вытащить всех пропавших магов, но Руби, которая исчезла сразу после пожара в борделе, никак не находилась.

Я уже почти потеряла надежду, когда она вдруг сама возникла на пороге. Хрупкая, как цветок, заплаканная, в синей шали, она сжимала в руках какую-то бумажку.

«Да подавись ты, колготка! — выпалила она, сунув ее мне в руки. — Денег тебе мало — или что⁈ Можно подумать, я последнее у тебя украла! Стала невестой этого лорда-дракона — неужели тебе нужны эти жалкие три тысячи золотых!»

Она продолжала что-то рассерженно болтать, и до меня медленно доходило, что произошло. Может, я догадалась бы раньше, но воспоминания Элис, которые постепенно появлялись в голове, до сих пор были путанными.